Все записи
00:18  /  25.09.20

277просмотров

Моя Индия. Тень родины

+T -
Поделиться:

Следующий концерт состоялся прямо на берегу океана, на площади прямо под громадным историческим сооружением, носящем название «Ворота Индии».

Около пяти тысяч зрителей сидели на специально привезенных белых пластиковых стульях. Здесь мощности нашей аппаратуры кое-как хватило. Но вот, когда мы начали играть на поле футбольного стадиона перед десятитысячной аудиторией, занявшей одну из трибун, то стало ясно, что звука недостаточно. Мы стояли в центре поля, публика находилась далеко от нас. Это было настолько непривычно, что оставило у меня одно из самых неприятных воспоминаний о той поездке. Тем более, что прямо перед самым концертом, когда мы намерились настроить аппаратуру и, подсоединив все провода, включили электропитание, произошло самое страшное. Раздался треск, от усилителей пошел дым, синтезаторы замигали и вырубились. Ни один прибор не работал.  Мы бросились отсоединять все от сети, но было поздно.

Выяснилось, что по кабелю, который был протянут из под трибуны к месту в центре поля, где мы расположились с аппаратурой, был подан ток с напряжением 380 вольт вместо 220. На профессиональной аппаратуре обычно стоят предохранительные блоки, рассчитанные на то, чтобы принять на себя этот удар и не дать сгореть дорогим и сложным схемам усилителей, предусилителей, пульта, многочисленных модулей, составляющих то, что называется «голосовой системой» или «Sound Equipment». Но, напряжение поданного нам электрического тока оказалось настолько больше допустимого, что предохранители не смогли спасти от аварии часть нашего оборудования. Что это было – сознательная акция, подстроенная сикхами, или обычное головотяпство. Я уверен, что второе. Но главное головотяпство проявили, конечно, мои техники, не проверив заранее напряжение. Они, как это водится на Руси, понадеялись на «авось».

Мне стало не по себе. До концерта оставалось часа два. На трибуне собралось уже довольно много публики. Произошло типичное ЧП, здесь было не до разборок, кто виноват. Все, включая часть музыкантов, разбиравшихся в электронике, бросились чинить то, что пришло в негодность. В результате, задержав концерт более, чем на час, мы начали играть, используя лишь два из четырех усилителей, потеряв некоторые блоки эффектов и много чего еще. В Москву «Арсенал» возвратился с ощутимыми техническими потерями. Зато все участники ансамбля вернулись домой с ощутимыми материальными приобретениями. Учитывая доход от нелегальной продажи ввезенных товаров, состоявшейся в Дели, плюс приличный гонорар, который нам выплатили только после последнего концерта в Бомбее, у каждого из нас оказалась на руках огромная по тем временам сумма денег. Правда, в рупиях, кроме Индии нигде и никому не нужных.

Перед нами встала довольно трудная, как оказалось, задача – потратить эти рупии за два-три дня, которые оставались до нашего вылета в Москву. Здесь мне тоже помог мой прошлый бомбейский опыт. Я уже знал о существовании в Бомбее улицы под названием Кулаба. Это место уникальное даже для Индии. На этой улице сосредоточены магазинчики и просто «развалы», где можно за мизерные цены купить товары с лэйблами известных европейских и американских фирм. Я до сих пор не знаю, откуда там берутся джинсы, рубашки и майки, часы и очки, которые стоят в десять раз дешевле, чем такие же в нормальных магазинах, расположенных в центре города. Это, с одной стороны, могут быть обычные контрабандные товары, ввозимые откуда-то морским путем. С другой - обычные подделки с фирменными лэйблами, изготовленные в самой Индии. В любом случае, они очень похожи на настоящие. На этом рынке покупатели толпятся до самой темноты. 

Перед тем, как рассказать моим коллегам о Кулабе, я поделился с ними своим опытом, который я приобрел во время первой поездки в Индию. Касалось это способа торговаться с уличными продавцами. Обычно, посещая московский рынок, я никогда не торговался, считая это ниже своего достоинства, в отличие от моей супруги, которая считала, что торговаться с грузинами или азербайджанцами, продающими фрукты и овощи необходимо, что это особый обряд, доставляющий удовольствие как продавцам, так и покупателям. Так вот, тогда в Индии, уже в самом конце пребывания там, незадолго до вылета самолёта из Дели в Москву я обнаружил, что у меня осталось небольшое количество рупий. Я попросил помочь мне истратить их представителя «Совэкспортфильма» по имени Володя, провожавшего меня.

Володя взял мои сорок рупий, и мы пошли к ближайшей палатке, где продавалась легкая газовая шаль с люриксом, которую я хотел купить в подарок жене. Он подошел к продавцу и коротко спросил, указав на неё – «Сколько?». Тот назвал цену – восемьдесят. Тогда произошло самое неожиданное. Володя сунул ему мои сорок рупий и приказным жестом, не терпящим возражений, показал на пальцах – «три». Продавец, не задумываясь, завернул три платка, отдал нам и стал кланяться, изъявляя благодарность за покупку. Я сперва не поверил глазам, но бывалый Володя объяснил мне, что в Индии надо уметь торговаться. Когда я незадолго до этого пытался их истратить, то ничего путного за эти деньги не нашел, даже в уличных магазинчиках. Так что, попав на Кулабу, я сразу же решил проверить свой прежний опыт.

Пригласив с собой нескольких «арсенальцев», я подошел к первому попавшемуся продавцу джинсов и спросил, сколько стоит. Он, видя белого «фраера-туриста», сказал – «тысяча». Я сказал – «25». Он засмеялся и сказал – «800». Тогда я, не смеясь, назвал «35». Здесь он понял, что перед ним никакой не фраер, и назвал уже более реальную цену – «200». Я замотал головой, давая понять, что мне все ясно, объявил «50». Короче, мы сошлись на цифре «75». Это поразило моих коллег не меньше, чем меня когда-то. И этот опыт им пригодился в попытках выгодно потратить заработанные деньги.  Начались бега моих коллег от отеля до Кулабы и обратно. Иногда мне навстречу, даже не замечая меня, с озабоченным лицом проносился кто-нибудь из моих соратников по «Арсеналу» со свертками в руках.

В этот короткий отрезок времени каждый стал сам по себе. Старались не общаться. Никто не делился своими планами и не рассказывал о том, что и сколько купил. Один из музыкантов признался мне, что получил от богатых знакомых спецзаказ – привести из Индии как можно больше необработанных алмазов, которые там стоят баснословно дешево. Он нашел продавца, который продал ему небольшой мешочек маленьких камешков, напоминавших по виду битое стекло, причем на все имевшиеся у него деньги. Насколько я знаю, по возвращении выяснилось, что они оказались поддельными. Мой друг, администратор ансамбля со времен подполья, Юра Феофанов, человек небедный, зарабатывавший в то время довольно приличные деньги неизвестным мне видом предпринимательства, с иронией отнесся к этой «золотой лихорадке».

Сразу же оценив ситуацию, он продал свои рупии одному из музыкантов с условием, что тот отдаст эквивалентную сумму в рублях в Москве. Это было по-честному и избавляло Юру от «головной боли». Я же не нашел ничего лучшего, как истратить почти всю сумму на одну вещь, дорогую и роскошную. Мы жили в одном из самых дорогих отелей Бомбея. А в таких местах обычно находятся бутики с предметами роскоши. Обычно я даже близко не подхожу к таким местам, чтобы меня не приняли за потенциального покупателя. Продавцы в этих магазинчиках сразу отличают богатых кредитоспособных клиентов от обычных зевак, не способных купить здесь ничего. И относятся к последним со скрытой иронией. Я, приняв решение истратить деньги именно, в своей гостинице, спустился на этаж, где располагались магазинчики, торгующие лучшими в мире, настоящими товарами – мехами и кожей, парфюмерией, ювелирными изделиями.

Народу не было. Не стесняясь, я стал заходить по очереди в каждый их них и прицениваться. На меховую шубу у меня недоставало денег, в ювелирных изделиях я плохо разбираюсь, духи, губная помада и прочие подобные изделия, наоборот, хотя и были достаточно дороги, но мне, чтобы истратить всю имевшуюся у меня сумму, пришлось бы накупить много флаконов и других мелких изделий. Никакого резона в этом не было, тем более, что я не знал точно, подойдет ли все это моей жене. Я уже несколько раз привозил ей духи из-за границы и никогда не угадывал. Выяснилось, что и здесь истратить деньги не просто. И вдруг я увидел в одном из магазинчиков то, что меня устраивало по цене и по назначению. Это была женская кожаная куртка, но не обычная, а сшитая из змеиной кожи и, вдобавок, имевшая очень оригинальный фасон.

Я принял решение купить ее, тем более, что у меня оставалась небольшая сумма на покупку специфических чаев, приправ, специй и благовоний, которые я давно уже присмотрел для себя. В нашей стране этот вид товара достать было гораздо трудней, чем любой дефицит. Его просто не ввозили, не было спроса. А здесь предоставлялась такая возможность. Меня сильно беспокоила одна мысль – как мои «арсенальцы» накупившие массу барахла, будут провозить все это через таможню. Я даже представить себе не мог, что будет, если таможенники, зверствовавшие в советские времена в поисках нарушений по самым разным статьям: от порнографии и антисоветской литературы, до валюты, драгоценностей и просто шмотья, захотят обратить внимание на то, что мы ввозим с собой.

Некоторые мои коллеги накупили столько дешевых однотипных товаров, что это составило целые тюки. Отговорить их от подобных шагов у меня не было возможности, да и права. Я сам способствовал сбыту привезенных товаров, сам же и рассказал им про Кулабу. К счастью, все прошло гладко. На таможне не было никаких проблем. Я думаю, что здесь сработало то обстоятельство, что мы были участниками важного государственного мероприятия, имевшего политический оттенок. Более того, скорее всего, на таможню поступило распоряжение не обращать внимания на то, что ввозят участники советско-индийского фестиваля. Будь это обычные зарубежные гастроли, нас бы так «обшмонали» в Шереметьево-2, и устроили бы такой разнос, что страшно подумать. Могли даже и расформировать ансамбль. Но, пронесло.

В результате, мои «арсенальцы» остались довольны. Позже я узнал от них все подробности, кто, сколько и чего купил, как реализовал и что приобрел на вырученные деньги. Музыканты обзавелись новыми инструментами, кто-то улучшил жилищные условия. Деньги пошли всем на пользу, так что я был удовлетворен. Надвигалось новое время. Перестройка и Гласность перешли к заключительной стадии своего развития. Начинался тотальный дефицит в разваливавшейся стране. В магазинах постепенно исчезали из продажи самые необходимые товары, начиная с водки, сахара, мыла и сигарет, и кончая хлебо-булочными и кондитерскими изделиями. На бензозаправках выстраивались многочасовые автомобильные очереди.

В парфюмерных магазинах давно исчезли дешевые сорта одеколона, так что алкоголики перешли на употребление зубного порошка и гуталина. Вновь, как в 20-е, появились больные туберкулезом, в школах начали бороться с вшивостью. К тому же возникло новое и неожиданное увлечение детей – дихлофосом, клеем и прочими химическими веществами. Токсикомания среди школьников приобрела угрожающие масштабы. Впервые мы узнали о чуме ХХ века – спиде. Кое-где в СССР стали появляться карточки. Народ только и ждал, когда надо будет запасаться солью и спичками, как перед войной. У меня в душе возникла какая-то непреодолимая тоска, чувство обреченности. Странно, но надежды на конец советской власти не было никакой. Логика подсказывала, что прогнивший монстр, уходя на тот свет, потянет за собой все человечество.

Ездить с концертами по Советскому Союзу стало невыносимо трудно, да и небезопасно, особенно, когда мы приезжали в Алма-ату, Душанбе, Тбилиси, Вильнюс, Кишинев, Львов. Неожиданно возникли проявления шовинизма. Самым обидным было то, что в республиках Советского союза местное население стало принимать нас как русских, советских. На концерты приходили только русские. Вдобавок, страну захватила волна попсы, вырвавшейся на волю из-под гнета Лигачева, наступала короткая, но достаточно мерзкая эпоха «Ласковых маев». Филармонический период «Арсенала» заканчивался естественным путем. Нам уже и самим не хотелось работать в таких условиях.

И, все-таки, советская власть незадолго до того, как нас просто уволили из Калининградской филармонии, еще раз использовала «Арсенал» в своих целях. Мы поехали в турне по Западной Германии под лозунгом «Так живет молодежь в Советском Союзе». Но об этом - особый рассказ.