Все записи
12:33  /  30.10.20

155просмотров

Не советский композитор

+T -
Поделиться:

То, что я не был членом Союза Композиторов СССР, было существенным фактором, заметно осложнявшим процесс оформления, так называемых, рапортичек перед каждым выездом «Арсенала» на гастроли. Репертуарные отделы Росконцерта и Союзконцерта (если мы ехали в Союзные республики) стали придираться к каждому наименованию в рапортичке перед тем как выпустить ансамбль на маршрут. Главной претензией ко мне, как к руководителю ансамбля, было, как ни странно, не то, что мы играем ряд пьес иностранных авторов, а то, что мы не играем произведений советских композиторов. Когда я указывал на несколько своих пьес в репертуаре "Арсенала” и спрашивал: “А я - что - не советский композитор?”, то мне прямо и цинично отвечали: “ Вы - не «советский композитор», поскольку Вы не член "Союза Композиторов СССР”.

Тогда я понял, что здесь действуют не идеологические, а какие-то иные правила, и стал механически вписывать в репертуар произведения уважаемых мною композиторов - Эшпая, Саульского, Флярковского, Пахмутову. Пьес этих мы не играли, и не репетировали, поскольку стало ясно, что чиновников важна проформа. Раз написано правильно, то и проверять никто не станет. В Союз Композиторов СССР я был принят гораздо позднее - в начале 1986-го года. Этому предшествовала длительная и нудная процедура прохождения семи комиссий и секретариатов, прослушиваний и оформления многочисленных бумаг и партитур. Огромную роль в деле проталкивания джазменов в Союз композиторов сыграл Юрий Саульский. Когда-то ему удалось создать при Союзе композиторов Москвы «Комиссию по эстрадной и джазовой музыке», которая имела право рекомендовать новых кандидатов для поступления в Союз.

Далее следовали поэтапно приемные комиссии и секретариаты трех Союзов - Московского, РСФСР и СССР – в сумме получалось семь этапов. Одним из обязательных условий при подаче такой заявки было наличие диплома о высшем композиторском образовании. Даже тех, кто окончил Консерваторию по классу, скажем, скрипки или валторны, в Союз композиторов не принимали. А у меня кроме диплома о высшем архитектурном образовании и документов об окончании Московского Областного Царицынского училища по классу саксофона, полученных незадолго до этого, ничего не было. И все же, Юрий Саульский решил подать на меня заявку, подкрепив ее рекомендацией от «Комиссии по эстрадной и джазовой музыке». Но дело осложнялось ещё тем, что у меня была репутация идеологически ненадежного человека, создавшего скандальный коллектив «Арсенал».

Я представил фонограммы и партитуры наиболее сложных своих пьес, написанных для "Арсенала”, чтобы никто не мог упрекнуть меня в примитивизме. Ведь джаз все еще считался в академических кругах музыкой ресторанной. Все комиссии я прошел при подавляющем преимуществе голосов. Против меня, как я потом выяснил, голосовали не столько маститые классики, сколько известные эстрадники, сами когда-то с трудом попавшие в Союз. Но когда дело дошло до последней стадии - Секретариата Союза композиторов СССР, то против моей кандидатуры выступил сам его глава - Тихон Николаевич Хренников. Вот тут-то за меня и вступились такие замечательные люди, как Альфред Шнитке, Эдисон Денисов и ряд других известных композиторов.

Особую роль при этом сыграл, конечно, Андрей Яковлевич Эшпай, занимавший тогда пост Председателя Приемной комиссии СССР. Не будучи джазовым композитором, он начал поддерживать джаз в СССР еще во времена первых московских фестивалей. В случае со мной он проявил свою принципиальность, настаивая на том, чтобы меня приняли в Союз без наличия необходимого композиторского диплома, а просто как профессионала-композитора. Я не знаю причин, по которым Хренников первоначально был против принятия меня в Союз. Я убежден, что он даже не слышал к тому моменту моих композиций. Причина была, очевидно, не в музыке. Являясь членом ЦК КПСС и имея в своем кабинете прямую связь с Кремлем, так называемую «вертушку», он получал обо мне откуда-то особую информацию и отказался подписать протокол обсуждения. В процессе обсуждения Андрей Яковлевич Эшпай выступил довольно резко в мою защиту, чем насторожил Хренникова.

Не желая портить отношения с нашими ведущими композиторами, Тихон Николаевич, через некоторое время всё-таки подписал протокол. А я, наконец-то, стал тем, что называлось тогда словом “советский композитор”. Почувствовав себя полноправным членом Союза, я создал при его московском отделении свою Комиссию, назвав ее «Объединение пост-рок», и поставив ее задачей поддержку наиболее интересных, заслуживающих внимания рок-музыкантов. Я организовывал концерты рок-групп, исполнявших авторскую музыку, непростую, инструментальную и с элементами импровизаций. Здесь были - «Вежливый отказ», «Ночной проспект», «Автограф» и «Нюанс». В результате мне удалось протащить в члены Союза Композиторов первого и, к сожалению, единственного рок-композитора – руководителя группы «Автограф» Александра Ситковецкого. Он недолго побыл в звании «советский композитор», так как вскоре эмигрировал в США.

В конце 80-х, когда дело шло к закату Советской власти, членство в Союзе композиторов уже мало что меняло в практической жизни. А буквально через несколько лет статус, да и само понятие «композитор» обесценились полностью в новой России. Композиторами стали называть себя все, кому не лень, от обычных аранжировщиков до диджеев. К тому времени “Арсенал” был давно признан и у нас, и за рубежом. Репертуар ансамбля практически состоял из моих собственных композиций, но проблема рапортичек осталась, только в совсем иной форме. Даже члену Союза не разрешалось исполнять слишком много своей музыки на концертах. Оказывается, следили за тем, чтобы он, не дай Бог, чрезмерно обогатится, получая авторские отчисления с концертов. А отчисления постепенно пошли, став моим дополнительным доходом. Без этих денег мне не удалось бы покупать для ансамбля необходимое звуковое и световое оборудование, причём «фирменное». доставая его через систему «фарцовщиков», за “наличман”. 

Гораздо позднее, когда коллектив добился не только всесоюзной, но и европейской популярности, нас стали посылать на Международные джазовые фестивали, а также на зарубежные гастроли, чаще всего – в Соцстаны. Поскольку “Арсенал” стал представлять советское искусство на международной арене, то появляться там с некачественной аппартурой и инструментами, было несолидно. Тогда приняли решение, в качестве исключения выделить коллективу валюту для приобретения всего необходимого. Меня вызвали в хозяйственный отдел Министерства Культуры СССР и попросили составить список всего неоходимого, намекнув при этом, чтобы ничего лишнего в нём не было. Всё, что я указал в списке, было приобретено и “Арсенал” начал ездить по всему Советскому Союзу, наслаждаясь настоящим звуком, как в зрительном зале, так и на сцене.