Все записи
12:42  /  18.12.20

138просмотров

ВДНХ. Вырождения не будет

+T -
Поделиться:

Во времена моей учёбы в Московском Архитектурном Институте, а было это в конце 50-х – начале 60-х годов, я, как и многие его студенты, считал себя последователем таких гигантов современной архитектуры как Ле Корбюзье или Вальтер Гроппиус. Отсюда и взялось ироничное, если не презрительное отношение ко всему, что было спроектировано и построено в предвоенные и послевоенные сталинские времена в типичном для тех времён помпезном «имперском» стиле. Кстати, во времена Хрущёва, когда началась борьба с «архитектурными излишествами», часть павильонов на ВДНХ стали перестраивать, меняя фасады на более лаконичные, уничтожая лепнину и скульптуры, сбивая барельефы и керамику. Именно тогда мое отношение к советскому «имперскому» стилю изменилось. Я неожиданно для себя ощутил сожаление по уникальным творениям мастеров, вложивших талант в то, что им когда-то казалось современным, по тому, что никогда не вернется. 

Меня распределили в какую-то архитектурно-строительную мастерскую, где надо было сидеть на работе с девяти до пяти, с часовым перерывом на обед, занимаясь неинтересной работой. Ко времени окончания института я уже знал, что обычным молодым специалистам никаким творчеством заниматься не дадут. Созданием новых проектов занимается лишь руководитель мастерской, или опытные его помощники. Остальные сотрудники лишь оформляют в проектный вид их наброски, то есть делают чертежи, позволяющие понять авторскую идею. Работа нетворческая и неинтересная. А главное – бесперспективная. И вот, в 1963 году, передо мною встала задача, – срочно найти любую работу. По закону студент после окончания ВУЗа обязан был явиться на работу согласно распределению. При неявке он подвергался преследованию как тунеядец, при этом ни одна организация не имела права брать к себе на работу человека без направления. Организация, нуждавшаяся в новых сотрудниках, заранее оповещённая о тех, кто обязан был явиться на работу, обождав месяц, заявляла в милицию, после чего участковый милиционер приходил по адресу прописки, предъявляя повестку с требованием появиться на работе или, в случае отказа, явиться в судебные органы и подвергнуться наказанию за тунеядство. 

Мне с трудом удалось уговорить маму и бабушку в случае прихода милиционера объяснить ему, что я еще не вернулся из Крыма, куда отправился отдыхать после изнурительных выпускных экзаменов. Зная, что визиты милиционера будут продолжаться, я понял, что оказался в сложном положении. И тут я вспомнил, что кто-то недавно рассказал мне о новой организации под названием ВНИИТЭ, институте, где занимаются исследованиями принципов творческой деятельности разного рода, в том числе и архитекторов. И что находится он на территории ВДНХ. Ближайший вход на Выставку находился на Хованской улице, почти рядом с нашим домом. Правда, в те времена Хованский вход на ВДНХ был предназначен только для тех, кто работал там. Не помню, что я наплёл тогда на входе, но меня пропустили. Здание ВНИИТЭ находится рядом с Хованским входом. Я сразу же отправился в отдел кадров и сказал, что хочу работать в этом институте, что имею диплом архитектора, но меня больше интересует не проектная, а научная деятельность. Скорее всего, в самом начале своей работы институт нуждался в научных специалистах, поэтому мне разрешили подать заявление о приёме на работу и явиться за ответом через пару дней.

Когда я пришёл во второй раз, мне выдали документ, а заодно и справку, где было указано, что я являюсь младшим научным сотрудником ВНИИТЭ. В графе «профессия» было указано – «архитектор». Так я решил сразу несколько проблем. Во-первых -  с милиционером, которому была предъявлена справка с места работы. Во-вторых, я понял, как только начал работать, что научным сотрудникам полагается лишь два присутственных дня, остальные дни называются «библиотечными» и предназначены для посещения библиотек для сбора необходимых материалов. В добавок ко всему, я сразу же подал заявление с просьбой принять меня в аспирантуру. Став сотрудником Отдела теории дизайна, я начал регулярно посещать Государственную библиотеку имени Ленина, где за несколько лет узнал много нового из мира истории, философии, теории деятельности, поскольку мне был открыт доступ в Спецотдел, где находились особые материалы, недоступные для обычных посетителей библиотеки.  

Мой рабочий день во ВНИИТЭ начинался так. Я приходил к девяти утра,отмечался у вахтера, показывался в отделе и, если не ожидалось семинара или обсуждения чьей-нибудь статьи, вместе с парой закадычных дружков, тоже теоретиков-дизайнеров, выходил на просторы ВДНХ. Там мы предпочитали дальние уголки, где с раннего утра работали кафе, торговавшие отличным пивом, пельменями, шашлыками, пончиками и пирожками. Тогда даже в Москве все это считалось дефицитом, а на территории ВДНХ оказалось доступным, вдобавок по специально заниженным ценам. Это было одним из плюсов метода пускания пыли в глаза иностранным и советским посетителям выставки, «гостям столицы». Наш «завтрак» плавно переходил в обед зачастую в замечательном ресторане в подвальном этаже павильона «Узбекистан»: там мы заказывали роскошный лагман и бастурму с лепешками «оби-нон». Для разнообразия мы посещали громадный павильон «Мясо» с гиганской скульптурой племенного быка на фронтоне. Павильон находился вдалеке от главных маршрутов ВДНХ, в нем была малоприметная столовая, которой пользовались работники выставки. Там, и тоже за гроши, можно было отведать настоящее мясо.

Рядом располагался павильон «Пчеловодство», о котором знали немногие даже из москвичей. В нем можно было купить различные сорта меда, а главное, туда привозили прополис, пчелиное молочко, цветочную пыльцу и многое другое, чего нигде не было, да и мало кто знал об этих целебных продуктах. Там же продавались уникальные книги и брошюры о том, как пользоваться этим природным богатством.

Ну и, конечно, одним из желанных мест ВДНХ была Ярмарка, которая работала с мая по ноябрь и где можно было достать дефицит: немецкие кофемолки, венгерские ботинки, польскую парфюмерию и прочую бытовую мелочь. На ярмарке всегда было полно народу, а чтобы успеть к открытию в 10 утра и застать дефицит, надо было шагать от главного входа километра полтора. Тут у сотрудников ВНИИТЭ было преимущество: здание института стояло рядом с ярмаркой, у Хованского входа, а мы уже в девять утра были на работе. Поэтому, если проходил слух, что сегодня «выбросят» в продажу дефицит, на ярмарку к ее открытию устремлялись многие сотрудники института, впрочем, как и работники павильонов ВДНХ. Сам шанс купить что-то недоступное придавал тогдашней жизни спортивно-романтический оттенок. Что касается денег, то зарплаты в 130-160 рублей еле хватало на еду и квартплату, тем не менее, если появлялась возможность купить дефицит, деньги занимались друг у друга, потом по частям отдавались. Многие представители интеллигенции тогда втихаря подрабатывали: брали на дом переводы, писали за кого-то рефераты и статьи – и как-то выкручивались при покупке модных сапог, сервантов, холодильников, радиотехники, а позднее – видеомагнитофонов.

…Жарким летом 2010-го года я ощутил неодолимое желание поехать в парк Останкино, перейти оттуда на ВДНХ, вновь все это увидеть, а главное, подышать свежим лесным воздухом. К этому времени я проживал вместе с семьёй в центре Москвы, на улице Сретенка. Доехав на машине до Останкинской улицы, свернул на Хованскую и оказался перед входом на ВДНХ. В советские времена, Хованский вход был служебным, и через него можно было пройти лишь по спецпропуску сотрудника ВДНХ. Сейчас же проход был свободным. С трудом припарковав машину, я вошел натерриторию ВДНХ. Слева от входа, как и сорок лет назад, стояло здание ВНИИТЭ с фасадом в стиле греческих храмов. Была суббота, смысла заходить в родной институт не было, и я двинулся вниз, к центральной площади, где, как и раньше, перед павильоном «Космос» стоял на постаменте самолет ТУ-104.

Все, что я увидел, обойдя ВДНХ, вызвало у меня гамму противоречивых чувств. Прежде всего, острую ностальгию по всему, что происходило здесь со мной давным-давно. Остаток торговой активности сгруппировался в нескольких павильонах, находившихся рядом со знаменитыми фонтанами «Каменный цветок» и «Дружба народов» – фонтаны были отреставрированы и работали. Но стоило углубиться в сторону или назад, начиналось зрелище, вызвавшее в памяти слова из Евангелия от Матфея: «мерзость запустения». Многие павильоны бывших Советских республик стояли закрытыми, штукатурка на стенах потрескалась и местами осыпалась. Территории, посвященные когда-то отраслям сельского хозяйства и промышленности, поросли сорняками, покрылись обломками стройматериалов. Вместительный Зеленый театр, где некогда проходили концерты популярных артистов, бездействовал много лет. Были закрыты даже два гигантских павильона, построенные в постсоветское время. А ведь совсем недавно там проходили книжные ярмарки, работали автосалоны, выставки-продажи оргтехники, бытовой химии и электротоваров. Всё пространство Главной аллеи было забито множеством торговых палаток и наскоро построенных кафушек и забегаловок, предлагавших посетителям подозрительные товары. 

В общем, обход ВДНХ показал, что у новой власти нет пока ни желания, ни средств, чтобы превратить этот грандиозный памятник советской культуры в нечто достойное. Но не только печальные мысли посетили меня на «развалинах советского Колизея». Я увидел, как по аллеям и дорожкам выставки катается молодежь – на роликах, велосипедах, скейбордах и самокатах с полной экипировкой: в шлемах, наколенниках, налокотниках, перчатках и с рюкзачками за спиной. Среди катающихся встречались и люди среднего возраста, явно следящие за здоровьем. И тут мне стало ясно, что никакого вырождения не будет, что жизнь – продолжается…

Приведу текст того, как была представлена «Выставка достижений народного хозяйства» в советские годы в рекламных материалах, распространяемых по всей стране. «ВДНХ является уникальным архитектурно-парковым ансамблем, где масштабные павильоны бывших республик СССР чередуются с типовыми постройками советского села, а грушевая аллея ведет в сосновый бор. Идеальный советский город-сад, витрина хозяйственных и архитектурно-художественных достижений, просто приятное место для прогулок, напоминающее пионерлагерь из детства или провинциальный городок – Выставка многогранна и удивительна. Она могла бы стать площадкой для творческих мастерских, средоточием музеев, библиотек и небольших выставочных проектов». Теперь обратимся к истории создания ВСХВ (первое название ВДНХ). «Осваивать территорию под Сельскохозяйственную выставку на городской окраине, представлявшую собою болотистую местность с прудами, цветочным питомником и огородами, начали в 1935-м году. Главным архитектором временной – на 100 дней - выставки был назначен Вячеслав Олтаржевский».

Открытие планировали к двадцатилетию Революции в 1937-м году, но к сроку не успели. Нарушение этого срока объясняли вредительством, несколько человек были репрессированы, включая самого Олтаржевского. ВСХВ торжественно открылась в 1939-м году. Ее главный вход украсила изящная арка - сейчас это Северный вход. Выставка делилась на разделы: республиканских павильонов, советской деревни, животноводческого городка, экспонатных посевов и садов, запрудную зону отдыха. Это был своеобразный городок с площадями, центральными проспектами и боковыми улицами. От архитектурного ансамбля этого периода кроме входной арки сохранился ряд павильонов, позже перестроенных: №32-34 «Механизация», №31 «Лен и другие прядильные культуры», №66 Узбекской ССР и некоторые другие.

После войны ВСХВ была расширена до 206 Га и реконструирована, павильоны перестроены в более монументальном стиле, главный вход был перенесен и ориентирован на Ярославское шоссе. Открытие состоялось 1-гоавгуста 1954-го года. В архитектуре павильонов отразились традиционные приемы и мотивы декоративного искусства республик и областей. Главный павильон №1 напоминал московскую высотку, павильон Дальнего Востока был украшен фигурой пограничника с винтовкой и собакой, Латвийской ССР – резной деревянной дверью, украшенной янтарем. Фигуры девушек фонтана «Дружба народов» были выполнены из бронзы, а «Каменный цветок» - облицован смальтой. Пройдя через Главный вход, увидев размах «Главного павильона», побывав в «Главхлебе» и в «Главпиве», в итоге посетители попадали в «Главный ресторан». Всё это убеждало, что в стране всё хорошо, но, хотя до некоторых сел и городов еще не дошли эти улучшения, они непременно будут. 

В 1955-м году было решено здесь же демонстрировать идостижения промышленности, для чего ряд павильонов переоборудовали. Этот подход закрепили в 1959-м году сменой названия на «Выставку достижений народного хозяйства» или привычное слуху ВДНХ, отраженное в названии ближайшей станции метро. В 1960-е годы в соответствии с духом времени и сменившейся архитектурной модой ряд павильонов получил новые модернистские фасады. Появились и совершенно новые постройки – с обильным остеклением, простые по форме и почти лишенные декора. Это павильоны: «Химическая промышленность», «Электрификация СССР» и другие. В 1967-м году на ВДНХ установили модель ракеты «Восток». А после демонстрации на «Экспо-67» в Монреале сюда был перевезен и собран павильон, получивший среди посетителей название «Монреальский» - его крыша напоминает устремленную ввысь взлетную полосу. 

Не меньшее значение на Выставке отводилось ландшафту. В оформлении «Сочинской горки» была использована приморская галька, в «Уголке Грузии» - огромный глиняный кувшин, декоративные растения на ВДНХ присылали ботанические сады Киева, Ялты, Минска. Экспонатные участки, характерные для разных регионов, служили наглядным пособием для садоводов и ландшафтных архитекторов. Несколько видов фонарей, специально спроектированных для ВСХВ-ВДНХ, украшают ее территорию. Один из сохранившихся раритетов – фонарь на крыше небольшого киоска, расположенного поблизости от Дома культуры. 

Возвращение названия ВДНХ и масштабная, впечатляющая реставрация к юбилейной дате, позволяют надеяться, что былая слава этого места будет возрождена.