Все записи
22:01  /  25.12.20

303просмотра

Клубная жизнь

+T -
Поделиться:

Что же подразумевают в России, когда используют слова «клуб», «джаз-клуб», «молодёжный клуб»? И что такое «клубная жизнь». В советские времена этот термин употреблялся исключительно по-советски, с позиций идеологии массовости, культпросвета. Клубами назывались здания дворцов культуры, в которых велась идеологическая работа с населением. Там показывалось кино, проводились концерты профессиональных артистов, репетиции и смотры художественной самодеятельности, торжественные собрания и митинги. Клубы существовали везде - в каждом колхозе, при каждом крупном предприятии, в малых и больших городах. Самым большим клубом в СССР был Кремлевский Дворец Съездов. Но все это ушло в прошлое. 

На западе представление о клубе было всегда совсем иным. Там клубы испокон веков существовали не для объединения массы народа, а совсем наоборот - для обособления какой-либо группы людей от этой самой массы. Примером может служить Англия, где сама идея создания клубов появилась впервые. В 17-м веке в лондонской таверне «Дьявол» небольшая группа поэтов и писателей основала литературный кружок, которому было суждено стать первым английским клубом. В последующие века джентльменские клубы стали такой же узнаваемой чертой английского образа жизни, как крикет и охота на лис, и сделались объектом подражания во многих странах. Глубоко индивидуалистическая идея западного клуба была, естественнно, чужда советской идеологии. Поэтому, всяческое употребление самого слова “клуб” с малейшим намеком на любой вид элитарности или обособленности вызывало в советской стране отрицательную реакцию. Поэтому все попытки организовать что-нибудь вроде джаз-клубов оканчивались в лучшем случае появлением “молодежных кафе”. 

В 90-е годы, когда пришла вседозволенность во всем, постепенно стала набирать обороты индустрия вечерних и ночных развлечений. Помнится, в Москве стали появляться, как грибы после дождя, “клубные” заведения разных профилей. Прежде всего, возникло множество казино с ночным режимом работы. Характерно, что в крупных казино для привлечения публики стали огранизовываться  “культурные программы”, построенные на выступлениях “раскрученных” артистов эстрады, в основном певцов из ранга так называемой “попсы”. Эстетитеский уровень таких программ стал соответствоваь запросам клиентов или вкусам хозяев казино. Параллельно появились и заведения дискотечно-клубного типа, где зрительный зал бывшего дворца культуры превращался в танцевальную площадку, а в библиотеке, в комнатах парткома или профкома после евроремонта оборудовались бар, ресторан, биллиардная и другие увеселительные помещения. Достаточно символичным было появление популярных когда-то заведений “Пилот” и “Сохо” в здании ДК им. В.И.Ленина. 

Предприимчивые люди, арендуя или приватизирууя гигантские пустующие площади фойе дворцов спорта, организовали в первой половине 90-х ряд дискотек, расчитанных на самую непритязятельную массу молодежи, называемую в народе словом “урла”. Я думаю, не случайно некоторые из них даже имели названия с уголовно-советским оттенком - "Партийная зона” или “Красная зона”. Во второй половине 90-х обновлённая молодежь потянулась в более камерные заведения, где можно было бы потусоваться не под диско-шум в гигантском зале, а в интимной обсановке, под живое исполнение музыки разных направлений - техно, ритм-энд-блюза, новой волны, пост-панка, рэггей.

С открытием все новых клубов такого типа откуда-то появилось множество групп самого разного стиля и уровня (главным образом - самодеятельного), предлагающих себя для работы на любых условиях. К сожалению, стала нормой ситуация, при которой группа, играющая в заведении клубного типа, имет  скорее статус фона, чем кульурного явления. Во время исполнения программы публика ведет себя как хочет - часть посетителей выпивают и закусывают, другие пытаются танцевать, третьи просто слущают, четвертые - громко разговаривают. Так что, музыканты, работавшие в подобных заведениях лишились возможности играть что-либо сложное, концептуальное, расчитанное на внимание и тишину. 

Неожиданно для меня, хорошо изучившего вкусы российской публики, в Москве возникло довольно много заведений, сориентированных на ритм-энд-блюз, так называемых “блюз-клубов”. Несмотря на то, что российская молодежь в принципе далека от негритянской культуры, какая-то ее часть охотно приняла в качестве фоновой развлекательной музыки «блюз» и частично «рэггей» (но не «фанки» и «соул»). В таких заведениях как “Арбат Блюз-клуб” или “Би Би Кинг” воцарилась вполне есественная, непринужденная атмосфера. Тем не менее, основным фоном времяпрепровождения в многочисленных кафе, пивнушках, казино, забегаловках и заведениях, именующих себя клубами, продолжает оставаься неумирающее диско в различных его модификациях. 

Что касается джаза, то здесь ситуация оказалась сложнее. Организовать настоящий, постоянно действующий джаз-клуб в Москве еще долго никому не удавалось. И дело здесь не только в нехватке настоящих продюсеров или людей с деньгами, имеющих такое намерение. Просто в нашей стране тогда практически не сформировалась культура джаз-клуба. Да и сейчас ощущается нехватка знатоков и любителей джаза, людей, понимающих, как слушать джазовую импровизацию, уважающих джазменов, знающих, как вести себя в джаз-клубе. А если и есть, то это люди старших поколений, не очень то склонные ходить по клубам по финансовым и другим соображениям.

Еще в 1993-м году мне удалось убедить хозяина ресторана “Аркадия” отдать его помещение под ночной джаз-клуб. Каждую ночь, после закрытия ресторана, с часу до пяти утра там выступали с концертной программой либо мой состав, либо приглашаемые мною лучшие московские, а иногда и приезжие джазмены. Вход туда стоил недешево, но и музыканты зарабатывали нормальные деньги. Иногда там собиралась отличная публика и играть было одно удовольсвие. Но бывало нередко и такое, когда появлялись случайные люди, особенно “новые русские”, с деньгами и уверенностью в том, что за деньги можно купить все. Посидев немного и выпив, они подходили к музыкантам и, суя доллары, заказывали музыку. То, что доллары у них не брали, а еще и просили покинуть заведение, вызывало в лучшем случае удивление. Благодаря местной охране до крупных конфликтов не доходило, но играть в такой обстановке уже не хотелось. В результате я сам “прикрыл лавочку”.

Нечто напоминающее джаз-клуб создал А.Эйдельман на Беговой улице. Но его заведение фунционирует лишь раз в неделю, собираются там одни и те же люди, что само по себе и прекрасно, но имеет одну отрицательную сторону - это не приносит дохода. А значит - нет возможности платить профессионалам, известным музыкантам. А значит - энтузиазм, как в молодежных кафе 60-х. Главной проблемой для заведений, где исполняется джаз, является жующая публика, а также попытки танцевать под джаз. В приципе с этим можно бороться, объясняя посетителям, куда они попали и как себя вести. Но все это должно исходить от хозяев заведения, которые обычно бояться отпугнуть публику от своих ресторанчиков и не идут ни на какие отклонения от привычных норм.

С сентября 1998-го года я возобновил свою концертную практику в клубной атмосфере кафе "Форте”, где по пятницам мне было дано право проводить салонные концерты, при том условии, что посетители во время концертной программы не обслуживаются, хотя и сидят за столиками. Это даваловозможность наладить контакт с аудиторией, общаться с ней, сконцентрировать ее внимание и исполнять отнюдь не развлекательную, современную камерную музыку. Программа длилась один час двадцать минут, после чего официанты приносили заказанные заранее напитки и закуски. После этого мы переходили к более облегчённой инструментальной музыке. При этом я всячески намекал, что танцевать нежелательно. Да и простанства для танцев специально не оставлялось, будучи плотно заставленным столиками. Как показали первые месяцы работы в "Форте”, правильно сориентированная публика может вести себя вполне достойно в необычных для нее ситуациях. Так нам удалось сформировать свою постоянную публику. 

Возвращаясь в далёкое советское прошлое, надо отметить, что главной элитой была партноменклатура и у нее была своя, тщаельно скрываемая от народа клубная жизнь в санаториях и дачных комплексах. Как бы в противовес ей протекала жизнь творческой интеллигенции, нередко фрондирующей, но и поднадзорной. Творческие союзы - писателей, композиторов, архитекторов, журналистов - были достаточно замкнутыми и элитарными. Например, в Дом Литераторов на Герцена без удостоверения было невозможно войти. Я уж не говорю о Доме Кино, где иногда были просмотры зарубежных фильмов. В так называемые “дома творчества”, расположенные в живописных уголках страны, могли попасть отнюдь не все члены творческих союзов. Необходимо было иметь особые заслуги, либо «блатные» связи.

Но вот Советская система подошла к концу и произошла смена элит. Творческие люди, как и представители науки, из «патрициев» попали в «плебеи». Клубная жизнь в творческих Союзах приобрела совсем иной характер. Обнищавшие композиторы, писатели или кинематографисты продолжают посещать свои Дома творчества. Но мероприятия там чаще всего бесплатные, поэтому известных исполнителей можно приглашать лишь по какому-нибудь торжественному поводу. Один из наиболее активных директоров - Юлий Гусман всячески пытался поднять престиж современного отечественного кинематографа, устраивая с помпой в Доме кино ежегодные вручения премий “Ника”.

Мне кажется, что, если экономические и политические потрясения не изменят в корне нового образа жизни в крупных городах, то постепенно культура в России восстановится. Появятся более доступные формы истинно клубной жизни. Публика сама выберет себе места как для развлечений, так и для приобщения к культуре. Но, пока не закончится затянувшийся период «пандемии», связанный с «ковид-19», рассуждать о судьбе не только клубной жизни, о судьбе культуры, да и вообще о жизни на нашей пленете – бесполезно.