В детстве родители дарят нам море. Горы мы дарим себе сами. У каждого возраста свой приз жизни, как любил повторять Булгаков. Cебе горы я подарила недавно. Список пока совсем короткий: греческая Аркадия, французские Пиренеи и итальянские Доломиты, они же Южный Тироль. Кусок этот Италия заполучила после Первой мировой войны. Мы и ожидали попасть в Италию, а натурально оказались в Австрии. Вместо Buon giorno — Gruss gott, вместо кьянти и пасты — пиво и гуляш, ну и, само собой, тирольские шляпы, блузки с рукавами «фонарик» и платья в пол. Еда тяжелая, горная, без каких-либо намеков на средиземноморскую диету. Вот что значит чужая территория. Контрибуцию итальянцы получили неплохую: равнина Alpi di Suisi — самая большая в Европе.

В Доломитах говорят на немецком и итальянском. Здесь вообще все перепутано. Плантации яблонь невозможно отличить от виноградных — такие деревья низкие и тонкие. И пейзаж совсем не итальянский, без «исчезающей как дым» тосканской размытости. Никакого сфумато. Все, как у голландских пейзажистов XVII века: две трети небо, четкий горизонт, и дали теряются в тумане — когда, конечно, туман.

Если ехать из Мюнхена, то контраст не такой резкий: Германия и Германия. Мы же двинулись из Венеции. Мало того, что приехали совсем не в Италию, так еще и попали в зиму. У Падчерицы из «Двенадцати месяцев» в январе был апрель, а у нас в сентябре — январь, но с подснежниками и крокусами. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной...» Когда 14 сентября ливень заливал Тоскану, у нас выпал снег, шорты пришлось убрать и срочно купить лыжные брюки. И палки, складные, наподобие лыжных — без них такие непрофессионалы, как мы, теперь по горам не ходят. Мы к палкам так привыкли, что думаем ходить с ними по вернисажам биеннале и «Арт-Москвы». Чтобы не устать от искусства.