Алла Сигалова:

                             «Постараюсь культивировать разность индивидуальностей…»

Для ребенка, выросшего в хореографическом училище – а я вышла из Хореографического училища имени А.Я. Вагановой в Санкт-Петербурге – естественно, что с ноября начинается «Щелкунчик». И мы, детки, танцуем в нём то куколок, то солдатиков и так далее… Иными словами, через это сочинение каждый год обучения проходит  каждый ребенок. Если в ноябре начинаются спектакли, то репетиции стартуют первого сентября, когда ты приходишь на занятия. И – нон-стоп до февраля! Несколько месяцев перерыва – и снова «Щелкунчик». Каждая нота этого произведения живет в каждой твоей клеточке! И, когда Павел Каплевич сказал мне: «Давай что-нибудь придумаем для Новой Оперы! Что-нибудь очень красивое!», – я воскликнула: «Пиковая дама!». Это давняя моя мечта. Я из Питера, и всё, что с ним связано, является для меня каким-то магическим и притягивающим… Павел ответил: «Нет, это в каждом театре идет. Нужно что-нибудь такое, чего ни у кого нет! Детский спектакль». Стали перебирать всю музыкальную литературу, но никак не могли найти. Я отчетливо помню, что мысль о «Щелкунчике» промелькнула в голове в машине, на развороте около Храма Христа Спасителя. Звоню Каплевичу: «Щелкунчик». – Что значит «Щелкунчик?». «Сделать из этого оперу!»

Стали искать человека, который написал бы текст. Спасибо Кириллу Серебренникову, рекомендовавшего Демьяна Кудрявцева. Мы знаем Демьяна как неординарного человека, интеллектуала, умницу. К своему стыду, я не подозревала, что это еще и потрясающий поэт! Он сразу откликнулся на мое предложение. Я попросила сделать очень простые, понятные сердечные тексты. Демьян потрясающе справился с этой задачей. Текст создавался долго – два года. Были остановки, моменты, когда не ладилось, даже трагические моменты на этом пути. Но когда текст был закончен, мы испытали невероятный восторг от проделанной Демьяном работы. Директор Новой Оперы Дмитрий Сибирцев собрал хор, мы послушали и поняли: это имеет право на существование. Затем появился Игорь Кадомцев, автор музыкальной редакции. Я настоятельно просила с почтением отнестись к Чайковскому. Понимаю, как нелегко было Игорю. После первого прослушивания мы плакали. И огромное спасибо концертмейстеру Ларисе Скворцовой-Геворгизовой, которая с такой теплотой отнеслась к материалу! Все мы, непоющие, пели за всех персонажей – и хором, и порознь!

С Павлом Каплевичем я знакома уже много лет. Всецело ему доверяю как художнику, верю в него и очень радуюсь, что мы одинаково чувствуем. При этом в обсуждениях постановки отнюдь не исключаются бурные споры. Но желание услышать, понять друг друга есть всегда. Такой резонанс очень важен. Значимый момент – появление в нашей команде художника-постановщика Николая Симонова. В итоге получился интересный тандем. Павел Каплевич – чрезвычайно сентиментальный человек. Николай Симонов – человек другого нрава, жесткий в своих художественных фантазиях. Но рождение сына, несомненно, повлияло на его слышание этой сказки. Николай остался верен себе, но, при этом, сделал совершенно неожиданные вещи. Таким образом, команда сложилась замечательная: у всех сложные характеры, но отношение каждого участника к будущему спектаклю как подарку судьбы, безоглядная увлеченность работой непременно принесут свои плоды.

Я очень счастлива вернуться в Новую Оперу – театр, с которым связаны самые прекрасные  воспоминания о работе с Евгением Владимировичем Колобовым, с выдающимися солистами, артистами хора, создавшими удивительные образы в «Травиате».  Вхожу в Сад «Эрмитаж» – и начинает колотиться сердце, потому что многое связано с этим театром. Благодаря Евгению Владимировичу я вообще начала заниматься оперными проектами; он не просто «влюбил» меня в это дело, но и научил въедливой, подробной работе с клавиром. Есть в жизни какие-то ключевые, знаковые точки, – так вот встреча с Е.В. Колобовым была одной из них.      

Недавно мы репетировали небольшой фрагмент. Я уже сейчас вижу, что все три Маши – абсолютно разные и очень этому рада. Более того, я постараюсь культивировать эту разность индивидуальностей. Пусть будут разные Дроссельмейеры, и невероятной красоты Щелкунчики с замечательными теноровыми голосами. Мамы, папы – мягкие, растерянные… Параллельно идут примерки, пошив костюмов, изготовление декораций.

С 22 ноября к нам подключается Дмитрий Юровский. Это неординарный человек из прекрасной семьи, которая, естественно, оставляет отпечаток на личности. Культура, образование, глубина – всё это в нем. Наш замысел сразу понравился Дмитрию: «Я вообще не понимаю, как до сих пор никому в голову не пришла эта идея, ведь она лежит на поверхности!». Мы же поем эту музыку! А сейчас появилась возможность петь с текстами Демьяна Кудрявцева. И сейчас уже очевидно, что некоторые фрагменты оперы станут «шлягерными». Да, плохое слово – грубое, циничное, – но это так. 

Я рада и благодарна каждому, кто работает над спектаклем. Не секрет, что в театре к детским спектаклям зачастую относятся с некоторым пренебрежением – как к «утренникам». С «Щелкунчиком» не так. Во всем мире этот балет – знаковый. Создать оперу «Щелкунчик» – это большая ответственность! Мы рождаем новое произведение. Привнося в него свое тепло, свою сердечность, свой опыт, мы верим, что оно уйдет в мир. И то, что спектакль складывается здесь, в Новой Опере, я воспринимаю как знак судьбы.