Впервые пути «Дон-строя» и мои пересеклись в 2003 году. Я строил «Купер Хаус» в Бутиковском переулке, а они — дом рядом, «Новую Остоженку». Между домами была граница, и «Дон-строй» ее, мягко говоря, не заметил, вывесив консоль дома с балконами и эркерами на 5 метров на нашу территорию. Так что можете сами смоделировать тогдашнее мое отношение к «Дон-строю».

По квадратным метрам площадей на продажу они всегда выбирали максимум, даже чуть больше. При этом компания делала дорогостоящие и очень накрученные фасады, много денег тратила на внутреннюю отделку — это была своего рода их философия. Но я ее никогда не разделял.

Прошло три года, и мой проект вновь оказался рядом с проектом «Дон-строя». По заказу компании «Форум Проперти» я спроектировал киноцентр «Мосфильма» и жилые дома на его территории. А напротив «Дон-строй» собирался строить небоскреб. Архитектор «Дон-строя» сделал проект здания высотой 165 метров, который точно учитывал рекомендации Центра визуально-ландшафтного анализа.

Но вернемся к рассказу. Так получилось, что мой проект и проект «Дон-строя» оказались на одном планшете. И вариант «придворного» архитектора «Дон-строя» главному архитектору Москвы Александру Кузьмину категорически не понравился. Зато наши дома пришлись по душе, и кончилось тем, что Кузьмин мне позвонил и предложил спроектировать небоскреб для «Дон-строя». Я не был в восторге от этой идеи, но после разговоров и встречи с Блажко все-таки согласился. Тема очень захватила, да и серьезность и сложность задачи тоже. Самое главное условие осталось — высота не более 165 метров. Чем было продиктовано это ограничение, мне тогда до конца понятно не было, хотя теоретически я представляю себе, что принимают в расчет специалисты Центра визуально-ландшафтного анализа, проводящие подобные экспертизы. С самого начала с этим высотным ограничением я внутренне согласен не был. Однако мой большой профессиональный опыт подсказывал, что убедить Центр пересмотреть свое решение мне будет не под силу.

Внутри мастерской был проведен конкурс, в котором победил вариант, который предполагал четыре здания — две пары, очень похожие друг на друга. Площадка для строительства предполагалась в 2,5 раза больше нынешней. Вся территория делалась общедоступной. Проект поддержали все: и Кузьмин, и Архитектурный совет. Рецензент, академик Юрий Платонов, сказал, что если это здание будет построено, оно может стать прорывом в европейское архитектурное пространство. И в начале 2005 года мы приступили к разработке этого проекта, причем все инженеры, конструкторы, технологи и другие специалисты были российскими.

Дом с самого начала был суперсложный. Он был таким «недокрутом» и вызывал множество ассоциаций — от улитки на склоне до кентавра. Вот только за счет искусственно выставленной высоты он все время получался недостаточно выразительным, поскольку разница между пластиной и башней была невелика. Меня это беспокоило, и я несколько раз обращался к Кузьмину с просьбой пересмотреть высотные параметры. А потом экономисты «Дон-строя» просчитали мой проект и поняли, что себестоимость его строительства зашкаливает. К тому же в этот момент я узнал о том, что появился дом «Вращающийся торс», который построил Сантьяго Калатрава в Мальме. Тогда  мы с заказчиком приняли коллективное решение, что нас могут обвинить в плагиате, хотя, когда мы начинали рисовать, об этом доме ничего не было известно. Эта идея родилась у нас параллельно.

И в итоге по просьбе Блажко мы стали рисовать другую версию, менее дорогую, но с той же идеей поворота торса, его внутреннего смещения. Так была придумана история с диагональю, создающей ощущение скрученности и движения. Но эта тема требовала других параметров корпусов и другой высоты. Я нарисовал вариант высотой 203 метра, и он понравился сначала Блажко, а потом и Кузьмину. Однако высотные ограничения по-прежнему были в силе, и, чтобы урегулировать эту ситуацию, Центр вновь провел исследование и сказал, что его смущает единственный вид — из Новодевичьего монастыря. Поскольку он находится под охраной ЮНЕСКО, представитель «Дон-строя» направил своего представителя в Париж, в ЮНЕСКО, и в результате вопрос был решен.

Я подготовил все материалы для согласования: новый альбом проекта, планшеты для прохождения рабочей группы и т. д. — и передал их по договору представителю заказчика для получения всех необходимых согласований. Это была абсолютно его функция и его «конек». Позднее мне сообщили, что со всеми чиновниками все договорено, процесс согласования пошел и можно переходить к стадии разработки рабочей документации. Нужно было дополнительно показать и окончательно утвердить фасады у Кузьмина. Что, естественно, было сделано. На этом этапе, кстати, небоскреб еще немного вырос: по просьбе Блажко я добавил 11 метров, увеличив высоту последних этажей. За счет этого немножко изменилась геометрия завершающей части — стали крупнее окна, и последний пентхаус получился двухуровневым. И это немножко барское желание заказчика в итоге мне подсказало завершение — белоснежную корону. Таким образом, конечный вариант дома меня чрезвычайно устраивал — и по пластике, и по архитектуре, и по пропорциям, и по высотности. Кузьмину я его показал, но все это ему возилось уже в свободном режиме — посмотрел, кивнул.

То, что процесс согласования шел параллельно строительству, мне никогда не нравилось. Более того, меня несколько раз предупреждали представители Москомархитектуры, да и тот же Кузьмин говорил: «Сережа, там, наверху, есть какие-то проблемы, меня в них не посвящают, но дом еще окончательно не согласован». Но Блажко все время говорил, что проект вот-вот подпишут, и это подтверждали некоторые чиновники из Москомархитектуры, которые непосредственно этим занимались. Есть такое понятие — «устная договоренность», причем заключалась она на таком уровне компетенции, который мне недоступен. Мне было сказано, что мое дело — строить, и строить красиво. А их дело — это все согласовывать. Вот они и согласовывали.

Когда Лужков «узнал» о ситуации, он организовал закрытое совещание, после которого дал Кузьмину поручение оформить все протоколом и четко определить высоту. Блажко предлагал заплатить штрафы, построить что-то в качестве компенсации, отдать «лишние» квартиры ветеранам войны и т. д. Любой градоначальник согласился бы на эти предложения. Тем более что этот дом лучше старого, оставшегося на бумаге. Это не только мое мнение.

Меня очень удручает, что судьба этого дома решается, к сожалению, совсем не в созидательном и общественно-культурном пространстве. Для «Дон-строя» срезание этажей — сильная экономическая потеря и, может быть, фиаско его компании. Хотя дом ему чрезвычайно нравится, он принимал активное участие в его создании, и только благодаря ему были построены такие вещи, как диагональ, колонны, фасады. Любой другой заказчик сказал бы, что это дорого, никаких колонн и балок. Блажко понимал, что архитектура этого дома — мощнейшая добавочная стоимость к имиджу компании.

Я ни в коем случае не защищаю заказчика, он плоть от плоти этого мира. Но случилось чудо, такой крупный, не вполне щедрый и свой «у них» заказчик способствовал созданию такого дома. Ведь это была попытка уйти от стереотипов. Как правило, все небоскребы стеклянные. А это небоскреб — нет, и его шагреневая кожа сбитых ритмов окон, изменение цвета от темного снизу к белому сверху — все это делает его художественно насыщенным. Он высокий, заметный и своей дерзновенностью, наверное, раздражает колоссальное количество ретроградов. И у заказчика, к сожалению, больше нет ресурсов, чтобы противостоять той силе, которая хочет его наказать или отобрать бизнес.

Я не знаю, что мы будем делать дальше. Попробуем подключить все ресурсы: СМИ, влиятельных, умных и порядочных людей, вплоть до президента. Ведь тема конструктивной модернизации и инновации, которую он проводит в жизнь, вряд ли подразумевает разрушение только что построенных суперсовременных зданий. Да, оно появилось на свет не вполне простым и юридически безупречным путем, но очень распространенным для того докризисного времени. Но разве незаконнорожденные дети в чем-то провинились перед обществом, и им непременно надо отрезать голову, чтобы простить или наказать их родителей, и после этого, возможно, прописать их в этом мире?

[gallery list="194034,194036,194038,194040,194042,194044,194046,194048"]