Все записи
15:51  /  28.05.10

121просмотр

Миф о Сталине: технология воспроизводства

+T -
Поделиться:

 

Основным официальным советским мифом семьдесят лет был образ Ленина как вождя мирового пролетариата. Потом он как-то завял, а сейчас практически исчез. Сталин его полностью затмил, поскольку в значительно большей степени выражает гигантский смысловой потенциал той особой российской протофеодальной культуры, которая удивляет каждого, кто в великих произведениях Гоголя и Салтыкова—Щедрина легко узнает реальных людей и живые картинки 2010 года. Малоизученные культурные матрицы непонятным образом — из века в век — воспроизводят элементы знакомой системы жизни буквально всюду — в экономике, в действиях власти, в морали, в типе личности и способе насилия, в тех самых условиях существования, в которых «властьсобственность» и тогда, и сейчас пишутся в одно слово. Колоссальный успех Сталина как мегамедийной фигуры, на мой взгляд, объясняется не тем, что он куда более эффективный менеджер, чем Ленин, нет, он — настоящий византийский император.

У Владимира Ильича еще были какие-то остатки, отголоски второго источника формирования российской культуры, ориентированного на европейские представления, реакции, ценности. У Сталина ничего этого уже нет.

По данным любых социологических исследований, проведенных в последние годы, большинство наших граждан (особенно если принимать в расчет еще и сомневающихся) — от 51 до 78 процентов — считают положительной роль «товарища Сталина» в истории. Речь тут идет о признании его заслуг, а не об оценке личности, тем более, злодеяний. По мнению многих, это был лидер, обладавший беспрецедентной силой воздействия на других, оказавший огромное влияние на мировые события, не только сохранивший, но и преумноживший огромную территорию социалистического государства. Симптоматично, что тех, кто не принимает эту фигуру, — меньше трети.

Казалось бы, сегодня всем доступен океан объективной и достоверной информации, касающейся Сталина. И многие исходят из убеждения, что если снабдить людей исторически проверенными сведениями, рассказывающими о том, какой невосполнимый ущерб он нанес собственной стране, ее народу, элитам (в частности, урон офицерскому корпусу России был значительно большим, чем от действий Гитлера за все годы войны), то просто нельзя будет объективно не оценить масштаб этой фигуры. Тут-то и начинается невидимая работа современного пиара.

В ситуации полнейшей свободы мы можем о Сталине в открытую рассказывать абсолютно все — к примеру, о том, что он, среди прочего, отдал распоряжение арестовывать детей «врагов народа», начиная с двенадцать лет. От этого погибло 17 тысяч детей, советских подростков. Но это конкретное чудовищное знание нужно к чему-то присоединить в твоем представлении о жизни. Неправильно сформированный контекст в большинстве случаев меняет сам смысл знания и, в конечном счете, переписывает его.

Сложным образом сконструированные, но при этом очень устойчивые индивидуальные картины мира, существующие в сознании каждого, постоянно воспроизводятся, развиваются, трансформируются. Миф о Сталине, на мой взгляд, находится в центре российского мировоззренческого космоса, массовой системы подобных картин, и все, что его дискредитирует, по технологии современного пиара и развития медиа, на самом деле активно используется в строительстве этих самых картин.

Первое правило наполнения сознания зрителей в последние годы мифом о Сталине — предоставление каждому самой откровенной и правдивой информации о герое. В том числе — обязательно — и дискредитирующей его. Очень важно передать людям ощущение, что они теперь обладают полной картиной сведений о личности тирана.

Второе правило: этическая оценка часто вообще выводится за скобки. Ради «объективности» не обсуждаются сами по себе ситуации насилия, массового террора и другие злодеяния.

Правило третье: миф о Сталине напрямую связан с выполнением гражданами государственной миссии, с долгом Отечеству. При таком подходе человек проверяется по чуть ли не священному критерию солдата, готового к жертве патриота, всегда находящегося на службе. Помните про знаменитый сталинский «винтик»? Многое тут, конечно, сегодня меняется местами, запутывается. Но в любом случае, моральные характеристики — это делается незаметно — обмениваются на функциональные.

Четвертое правило (или принцип): «но был и другой Сталин», «давайте поспорим», «главное дискутировать». Такой подход был немыслим при процессах денацификации в послевоенной Германии, в Испании, Италии, Португалии или Японии. Там не могло возникнуть самой идеи повесить десять рекламных плакатов Сталина — «ведь он на самом деле был маршалом Победы». «У каждого народа есть вера и необходимость в сильной руке, которая может и помочь, и наказать». «Чтобы был порядок, нужен не только пряник, но и кнут». «За родину — за Сталина». «Менталитет наших граждан таков, что они не могут нормально жить без жесткого руководителя». «Это не миф — Сталин действительно деятель планетарного масштаба, великий победитель». Одновременно с этим: «Это чистый воды злодей, который издевался над всеми народами России и руководствовался не интересами страны, а исключительно своими собственными». «Диктатор с садистскими замашками».

Подобные пиар-ловушки связаны с пятым принципом продвижения мифа: баланс оценок должен держаться таким, чтобы негатив присутствовал, но не был подавляющим. Сложная задача — двигаться туда-сюда, сохраняя некий баланс суждений. Делается это, конечно, с помощью регулирования объема этих самых суждений. У нас ведь гигантское количество передач о Сталине — фильмов, книг, статей, спектаклей. В конечном счете, возникает образ супергероя, который становится демиургом гигантского общенационального исторического реалити-шоу. Все остальные персонажи будут непременно с ним в той или иной степени соприкасаться. И начинает казаться, что он — всегда рядом, жив, вот-вот постучится к вам в дверь, и воспитанные нашими медиа соотечественники этому совсем не удивятся.

Шестой принцип воспроизводства великого мифа: да, Сталин — пожиратель людей, но ведь харизма какая беспрецедентная, исторического масштаба. Ее-то нельзя отрицать, не замечать, отменить. В этих невидимых нишах непонимания, недомолвок, страхов как раз и обитает питательная среда системного по своей природе мифа о Сталине.

Миф ведь всегда — идеализированное, очищенное от всего наносного представление о событии, герое, процессе. Его работа особенно незаменима в идеологически неустойчивых социумах — там, где система расшатана, плывет. Где одно переходит в другое — рыночные отношения существуют вместе с массовой ненавистью к ним, а авторитаризм уживается со свободой высказываний. Мировоззрение в этих условиях превращается в находящуюся в постоянных трансформациях плазму. Ужас в том — хочу обратить особое внимание на это обстоятельство, — что явное и скрытое насилие в нашей стране действует как естественный фон, важный фермент. Будто это сам воздух российской жизни. Видимо, поэтому оно в таких масштабах и разнообразии присутствует на отечественном телевидении. Более того, его повсеместное пребывание во всех материях жизни концептуально табуируется. Никто это не изучает, не исследует, уже пятнадцать лет не обращает общественное внимание на то, что объемы транслируемого ТВ насилия во много раз больше, чем в других странах.

Восьмое правило. Совсем не случайно все двадцать четыре года мировоззренческой свободы в главном смысловом пространстве формирования мифов — в игровых форматах телевидения и фильмах — негласно нельзя, не принято рассказывать о беспрецедентных военных, управленческих и моральных ошибках Верховного главнокомандующего, обернувшихся трагедией для советской армии и народа. А ведь никто освещению этого материала сегодня не препятствует. Где-то глубоко в подсознании художника живет ощущение, что осудить Сталина — особенно на мифологическом поле — значит, усомниться в Великой Победе. В единственно справедливой — по всем опросам соотечественников — войне за последние почти двести лет.

Можно сколько угодно разоблачать «отца народов», рассказывать о беспрецедентных в истории преступлениях, о цинизме, насилии, попрании всего и вся, но — самый главный девятый принцип — не договориться об общественном консенсусе в оценке этого героя. Не вынести окончательный приговор. Оставить вопрос окончательной оценки открытым.

Очень влиятельное следствие действия современных пиар-технологий: Сталин как персонаж — лучший в настоящее время рекламный агент России. Притягивая к себе колоссальное общественное внимание, находясь в центре любых дискуссий, уступая по присутствию на экране лишь нынешним руководителям государства, «отец народов» лучше Малахова, Собчак и даже Урганта с Мартиросяном своим личным рейтингом помогает каналам зарабатывать большие рекламные деньги. Как известно, для отечественных электронных медиа это обстоятельство даже более важно, чем политический оброк. Этому подчинено все — понижающая селекция сюжетов, увлечение низкими жанрами, терпимость к тому, что в моральном плане показывать нельзя. Для телевидения сами герои, темы, истории, настроения — всего лишь содержательные паузы между самым главным... рекламными паузами.

Казалось бы: почему не Пушкин, не Александр II, не Менделеев, не Гагарин или футболист Яшин — нет, только Сталин? Потому что его образ выращен на почве самого ценного, накопленного со времен татарского ига культурного материала. Именно он — супергерой нашего социокультурного космоса. А следовательно, повлиял не только на язык, экономику, национальную психологию, нравственность, правила жизни. На все самые существенные коды. Он как Кощей Бессмертный, чье сердце находится в иголке, иголка в яйце, яйцо в ларце, а ларец — на дне моря. Сталин — в той или иной степени, форме, масштабе и есть наше коллективное «мы». Непреодоленное и, безусловно, до конца не осмысленное.

Важные функции заказчика здесь выполняет не редактор, продюсер и даже не топ-менеджер телеканала, а сама русская культура. Все пятьдесят семь лет после смерти «великого кормчего» не велась работа по трансформации и приостановке этого гигантского по своим последствиям мифологического проекта, тормозящего развитие страны и после 1956-го, и после 1991-го. Видимо, так же будет и в 30-е годы нашего века.

В российских электронных СМИ не появилось осознанных, тем более системных попыток сформировать у общества чувство неприятия, морального отторжения, тем более омерзения к этому мифологическому герою. Сделать это так же резко и мощно, как, к примеру, была буквально за один месяц на наших глазах снята телевидением информационная блокада расстрела польских офицеров.

Когда мы размышляем о мировоззренческом наполнении любой социально-культурной системы, то всегда имеем в виду ее элиту. Российская политическая элита по своему воспитанию, ориентирам, навыкам управления страной, на мой взгляд, тяготеет к принципам существования и воспроизводства протовизантийской культуры, пусть и естественно закамуфлированной под модели культуры современной и европейской. Отсюда все имитации демократического устройства, рыночных отношений, свободы действий, гуманистических обязательств. Кстати, нигде не отмечается, что миф о Сталине наполняется актуальностью, общественным вниманием как раз в периоды возбуждений, сдвигов, смысловой неопределенности. Эта тема в нашем обществе абсолютно табуирована.

Ни политическую, ни экономическую, ни интеллектуальную элиты не волнует, что подавляющее большинство наших граждан не живет в современности. Оценивает происходящее сегодня, исходя из вчерашней системы координат.

Таким образом, сохраняется гигантский айсберг советского миросозерцания, а модернизационные, ныне реально действующие и жизнеспособные картины мира в сознании миллионов формируются чрезвычайно медленно. Россияне практически не планируют свое будущее: 48 процентов делают это на срок до одного года, 2 процента — в горизонте более года, а половина населения вообще не конструирует программы своей жизни наперед. Будущее в этой логике — всего лишь продленное или трансформированное прошлое. Поэтому и интересы сосредоточены на реинтерпретации прошлого.

Экономическая элита России исходит из цехового убеждения, что эффективность модернизации обусловлена правильностью проектирования макропроцессов — финансовых, институциональных, политических, правовых. Взгляд здесь всегда чисто технологический, никогда не сопряжен с оценкой состояния культуры, ее ценностей и приоритетов. «Сталин — это, безусловно, ужасно, несовременно, не соответствует перспективным взглядам на природу инновации». Но в конечном счете уже не важно — кто и что думает об этом давно ушедшем в прошлое деятеле. Никому даже в голову не придет, что смыслоообразующие процессы, в России без Сталина немыслимые, как-то сказываются тысячью видимых и невидимых факторов, в том числе и на состоянии отечественной экономики. А цивилизационного заказа на деконструкцию и уничтожение этого мифа нет.

Наша творческая элита по своему происхождению, в основном, левых взглядов и, как известно, ментально не приняла рыночные отношения. Напрямую связала с ними ощущение несправедливости, социальной незащищенности, рост насилия, коррупции, падение нравов. Художественная интеллигенция стала сохранять и укреплять те самые социалистические содержательные архетипы, которые столь питательны для великого мифа. Ни в 90-е годы, ни в последующее десятилетие людям не объяснили природу и последствия преобразований — ученые не взялись, политическая власть не умела, да и не хотела этим заниматься, экономисты презирали и недооценивали любую идеологию — они ведь по воспитанию своему прагматики и технологи, а в результате внятный заказ на демонтаж культурного монстра так до сих пор в общественное сознание не поступил.

Речь идет не об авторских произведениях, не о талантливых антиутопиях в духе Сорокина или, как некогда, о соцартовских работах Брускина, Комара и Меламида: не об эзотерических произведениях, обращенных к немногим. Тут требуется тотальность по-настоящему массовой культуры — перекодирования тысяч серий, миллионов микросюжетов популярной литературы, попадающих на экраны фильмов, но особенно — замечаний и оговорок в телевизионных ток-шоу. Ведь население страны по-настоящему живет в этом бесконечном и бескрайнем содержательном пространстве реалити-шоу, которое в содержательном плане куда больше влияет на людей, чем сама эмпирическая действительность. Более того, исходя из рекомендации новых пиар-технологий, любому антисталинисту, как ни парадоксально это звучит — от Солженицына и Гроссмана до Новодворской — найдется место и неосознаваемая функция в сохранении просталинского кода.

И, наконец, — наше граждансксое общество. Мне кажется, оно настолько заморочено старинными, выращенными в прошлом веке представлениями о демократии и свободе, что способно транслировать в современность лишь идеологемы 70—80-х годов. Но сегодня медиа научились полностью контролировать «повестку дня», системы критериев и представлений, мировоззрение людей в целом. Это совсем не рефлексируется обществом, исследователями, гражданскими организациями. Любые самые демократические процедуры теперь возможно использовать для того, чтобы добиться неадекватных воззрений большинства на собственную жизнь — отсталых, не отвечающих на вызовы времени.

В августе прошлого года, в связи с семидесятилетием пакта Молотова — Риббентропа было проведено исследование, согласно которому почти 60 процентов населения нашей страны считает: «и слава богу, что Сталин с Гитлером заключили союз, — таким образом мы получили полтора года передышки для подготовки к войне». Абсолютно сталинская интерпретация события. Это и есть реально действующее мировоззрение, которое куда влиятельнее любой гласности и демократических процедур.

Разрушение мифа о Сталине — безусловно, гигантская работа. Она может быть проведена только в том случае, если мы сначала осмыслим, а затем отважимся на мировоззренческий проект модернизации России. С конца 80-х годов такая работа не только в нашей стране не ведется, но даже не началась.

И все-таки по каким причинам мы все — авторы, редакторы, продюсеры, большие начальники, оппозиционеры и лидеры страны, несмотря на любые слова, которые произносим, на то, что на самом деле думаем о генералиссимусе, да еще вне какой-либо цензуры — сохраняем миф о Сталине? Используем для этого новейшие идеологические технологии. Может, боимся, что иначе распадется вечно подвижный, нетвердый российский социум? Подозреваем, что не выдержим конкуренции в международном разделении труда? Утратим без него статус великой державы? Подвергнем опасности внутренний культурный код российской ментальности? На эти вопросы я не знаю ответа.

(Опубликовано в журнале «Искусство кино» № 4-2010)

 

Комментировать Всего 1 комментарий
исскуство мифа живёт и побеждает в зомбилэнде

Даниил, замечательная статья! Огромное спасибо! На мой взгляд, сталинизм-ленинизм (я считаю, что их нужно рассматривать вместе как братьев близнецов) и есть опасный в веке 21-ом вирус-код российской ментальности. Этот вирус неизлечим извне. Каждый должен от него избавиться сам по себе. Собственно, с этого органично должен и вырасти процесс настоящей демократизации общества (не дешёвой иммитации), с процесса демократизации себя и очищения себя от вируса сталинизма-ленинизма.

С сожалением вынужден признать что на самоизлечение от вируса могут уйти десятилетия (если не столетия!). 

Чем же занимаются власти? Как всегда идеологией и пропагандой, читай кодированием-зомбированием населения через средства массовой информации. По каким то своим причинам (каким?) власти очень выгодна деградация российского социума в первом десятилетии 21-го века. Толпой бездарной легче управлять. Но для каких последующих целей? Возможно, даже у властей нет на это ответа.

Совершенно верно, будущее - реинтерпретация прошлого. Интересный феномен. Типичный только для стран-республик бывшего Советского Союза - этакое топтание по замкнутому кругу среди трёх сосен, начатое со времён октябрьского переворота 1917-го года.

Неужели Ленин (породитель Сталина) из мавзолея (со всеми "достижениями развитого социализма" извне) продолжает зомбировать и россиян и власти в 2010-ом году? Или это простая невежественность?