- К. Но для начала ответь мне на такой вопрос: ты любишь сказки?

- Ч. Вопрос, прямо скажем, неожиданный. Ты что, осознал, вдруг, что ошибался насчет несуществования времени, и теперь хочешь сказать мне, что «Времени не существует» - это просто название твоей новой сказки?

К. – Ты все же ответь на мой вопрос.

Ч. – Как скажешь. Но мне придется ответить не в настоящем, а в прошедшем времени: Да, я любил сказки, когда был маленький, А теперь, по прошествии времени, я стал к ним равнодушен,  и мне жаль тратить на них свое время. Время – деньги, не так ли?

К. – На самом деле деньги – не время, а кое-что другое, из-за чего времени  не существует. Но чтобы не говорить загадками, вернемся к сказкам. Не буду спрашивать тебя, знаком ли ты с ковром-самолетом, волшебным зеркалом, которое показывает все, что делается в мире, а также с другими подобными товрениями народной фантазии, которые впоследствии воплотились в реальных вещах.

Ч. – А Иванушка-дурачок на печке тоже воплотился?

К. – Поскольку печка у него была самоходная, да еще и с двигателем внутреннего сгорания, то печка уж точно воплотилась в современный автомобиль. А если воплотился и сам дурачок, то за несколько сот лет его ДНК должна была охватить половину человечества.

Ч.- Ну во всяком случае пол-России.  Этакий русский аналог Чингиз-хана (я тут читал как-то, что согласно одному исследованию ДНК большей часть жителей территории великого шелкового пути сводится к ДНК Чингаз хана).

К.- Это верно, Но продолжим. Чем, по-твоему, сказка отличается от фондового рынка?

Ч.- Это что, новая шутка про кризис? Ну-ка, ну-ка, я еще не слышал.

К.- В какой-то мере этог можно назвать шуткой. Только неясно, кто так над нами шутит. Слушай. На фондовом рынке стоит только большинству участников пожелать, как стоимость акций достигает желаемого значения. А для того, чтобы сказку  воплотить в реальность, приходится много пота пролить людям.

Ч.- Что-то ты как всегда загибаешь. По-твоему, если я куплю акции Газпрома за 10 рублей и после этого сразу же пожелаю, чтобы они стоили 30, цена акций моментально подскочит до 30? Почему же тогда капитализация Газпрома не подскочила до 1 трлн. долларов сразу после того, как этого возжелал г-н Миллер?

К. – Слышу слова настоящего эгоиста. Твой эгоизм помешал услышать, что я говорил про желание не одного человека, а большинства участников рынка. Это означает, что если большинство участников рынка вдруг пришло к выводу, что ровно через год акции Газпрома будут стоит 100 рублей, то эта цена достигнет уровня 100 уже сейчас . Я здесь пренебрегаю эффектом процентных ставок и дивидендов: они скорректируют сегодняшний курс, но на саму суть не влияют.

Ч. – Согласен. Но ничего нового ты не сказал. Люди покупают акции для того, чтобы в будущем продать их по более высокой цене, или же посидеть на этих акциях подольше, получая дивиденды. И если я знаю, что через год акции Газпрома будут стоить втрое дороже, то я буду полным идиотом если не куплю их сейчас.

К. – Но если об этом знаешь не только ты, но и весь рынок, то курс акций вырастет втрое не через год, а уже сегодня.

Ч. – Давай прекратим об этом. А то я сейчас побегу покупать акции. Давай вернемся к сказкам и фондовым  рынкам.

К. – Чтобы лучше понять отличие, отмечу сходство. Сходство между рынком акций и сказкой в том, что оба они основаны на человеческой мысли и оба связаны с будущим: в первом случае эта мысль есть предсказание, во втором случае – мечта. Отличие же в следующем. Для того, чтобы изменился курс акций, не требуется затрат энергии, а для того, чтобы из сказки о ковре-самолете перейти к беспосадочным перелетам на межконтинентальных авиалайнерах, затраты энергии требуются, да еще какие.

Ч. – У меня есть два возражения по поводу затрат энергии на фондовом рынке. Первое. Фондовый рынок состоит из огромного количества связанных между собой компьютеров и сидящих за ними людей. Уже это требует огромного количества энергии: электроэнергии на работу компьютеров и человеской энергии.

К. – Верно. Но вся эта энергия расходуется на функционирование самого рынка. Я же говорю про изменение курса акций, а это процесс, не требующий затрат энергии. Энергия требуется лишь на отображение курса акций на мониторах. Все те сотни мегаватт часов электроэнергии и калории энергии человеческой служат фоном, на котором происходит изменение котировок. При росте курса акций не происходит роста энергозатрат рынка, и наоборот, затраты энергии не снижаются при падении рынка.

Ч. – Ладно. Поверим. Но у меня есть и второе возражение. Как ты сам сказал, изменение котировок акций происходит из-за того, что большинство участников рынка приходят к мнению, что рынок будет расти или падать. Но для того, чтобы прийти к такому мнению, им нужно затратить мыслительную энергию: мозг человека, как известно, поглощает до 20% от всей расходуемой человеком энергии.

К. – Я, как всегда, потрясен твоими познаниями и умением ставить каверзные вопросы. Да, действительно, для того, чтобы прийти  к какому-то мнению насчет будущего курса акций, человеку нужно затратить определенное количество калорий. Так же как и для того, чтобы выдумать сказку про Иванушку-дурачка или ковер-самолет.  Но для того, чтобы из сказки о ковре-самолете сделать самолет настоящий, человеку нужно придумать соответствующие технологии, а потом затратить энергию на производство. Для изменения котировки акций, повторюсь, никаких затрат энергии не требуется. Именно из-за этого в первом случае котировки меняются моментально, а во втором случае требуется время.

Ч. – Иными словами, ты хочешь сказать, что  там, где нет затрат энергии, различие между настоящим и будущим стирается, а там, где затраты энергии необходимы, появляется время?

К. - Как приятно иметь собеседника, который все додумывает за тебя. Да, я хочу сказать, что в тех случаях, когда будущее не требует затрат энергии, оно наступает моментально, и время исчезает. Появляется же время только тогда, когда возникают затраты энергии. Затраты энергии создают различие между настоящим и будущим. И происходит это по вполне определенной причине.

(Продолжение следует)