Ч. – Иными словами, ты хочешь сказать, что там, где нет затрат энергии, различие между настоящим и будущим стирается, а там, где затраты энергии необходимы, появляется время?

К. - Как приятно иметь собеседника, который все додумывает за тебя. Да, я хочу сказать, что в тех случаях, когда будущее не требует затрат энергии, оно наступает моментально, и время исчезает. Появляется же время только тогда, когда возникают затраты энергии. Затраты энергии создают различие между настоящим и будущим. И происходит это по вполне определенной причине.

Ч. - Но это же тавтология, как говорили классики. Понятное дело, что если нет энергии, то нет ничего. А если нет ничего, то нет и времени.

К.- Во-первых, я показал тебе, что время может пропадать даже если мир в целом продолжает существовать. Стирание границы между настоящим и будущим на фондовом рынке - пример такого исчезновения времени. Во-вторых, я не утверждал, что время появляется вместе с появлением энергии. Это сказал ты.

Ч.- Ну вот, теперь ты уже и меня превращаешь в истребителя времени. Я же просто сделал вывод из твоих же слов.

К. - Да. Ты сделал попытку обобщить мой пример со сказкой и фондовым рынком. Но ты не учел одной малюсенькой детальки.

Ч. - ?

К. - Давай вернемся к тому, о чем мы уже говорили раньше. Поездка с Мясницкой улицы на Ленинградский вокзал. Мы тогда упомянули одну очевидную вещь: если увеличить скорость движения, то сократится время, необходимое для преодоления этого пути.

Ч. - Вот уж точно вещь очевидная.

К. - А если скорость увеличить еще больше, то и время пропорционально сократится.

Ч. - Послушай, я тут с тобой болтаю только для того, чтобы выслушивать азбучные истины? Может ты меня перепутал со своим пятилетним сыном? Ему, все что ты говоришь, наверное, было бы интересно - хотя и в этом можно усомниться.

К. - Мне нравится, что твоя агрессия нарастает по мере нашего приближения к развязке. Значит, интуитивно ты сам чувствуешь, что скоро со временем тебе придется распрощаться навсегда, и поэтому цепляешься за это время, ссылаясь на посторонние вещи, как будто хочешь в последний раз насладиться этой такой привычной тебе игрушкой.

Ч. - Вот как? Значит развязка близка? А то я уже не надеялся, что наш разговор завершится чем-то определенным.

К. - Итак, ближе к делу. Что будет если скорость нашего движения к Ленинградскому вокзалу увеличится до бесконечности?

Ч. - Собъем подороге с десяток пешеходов, раз пять проедем на красный свет, а до вокзала скорее всего мы не доедем: разобьем машину да и сами на тот свет отправимся. Для нас тогда время точно существовать перестанет. Хотя - кто его знает - может и на том свете время есть.

К. - Давай представим, что до Ленинградского вокзала ведет абсолютно прямая дорога, без других машин, светофоров, пешеходов, а также кошек и собак. И что наша машина имеет двигатель бесконечно большой мощности, позволяющей развивать на нашей воображаемой дороге бесконечно высокую скорость. За сколько времени мы доедем тогда до Ленинградского вокзала?

Ч. - Ни за сколько. За бесконечно малый миг.

К. - То есть ты хочешь сказать, что время и здесь исчезнет?

Ч. - Здесь-то оно может и исчезнет, но в остальном мире оно никуда не денется только из-за того, что мы развили в одном отдельно взятом автомобиле бесконечно высокую скорость.

К. - Согласен. Но давай рассуждать дальше. За счет чего мы развили бесконечно высокую скорость?

Ч. - За счет отмены утверждения маленького клерка из швейцарского патентного бюро о том, что превысить скорость света невозможно. Эйнштейном, его кажется, величали.

К. - Оставим пока авторитеты в покое. Или ты себя уже настолько неуверенно чувствуешь, что тебя тянет на них ссылаться?

Ч. - Хорошо. Если забыть про Эйнштейна, то мы можем развить бесконечно высокую скорость если у нас будет двигатель с бесконечной мощностью.

К. - Иными словами, если двигатель нашей машины будет обладать бесконечно высокой интенсивностью преобразования энергии топлива в кинетическую энергию нашего движения в сторону вокзала. Назовем эту способность двигателя энергоинтенсивностью - для краткости. И тогда получается, что бесконечно высокая энергоинтенсивность превращает время в ничто. Время исчезает под гнетом энергоинтенсивности.

Ч. - Да, но об этом ты уже сказал. А я ответил, что время не исчезло вообще: остальной мир продолжает жить в обычном времени, несмотря на нашу потрясающую тачку.

К. - А представь теперь, что бесконечной энергоинтенсивностью обладает не только наш автомобиль, но и мы сами, все вообще люди, весь живой и неживой мир, который населяет нашу планету, представим что бесконечной энергоинтенсивностью обладает все, существуещее во вселенной.

Ч. - Представить сложно, но допустим.

К. - А тебе не кажется, что тогда вся история мира совершится за один единственный бесконечно малый миг? Что все, что должно было произойти в этом мире произойдет также быстро, как поездка до Ленинградского вокзала с бесконечно высокой скоростью? Что время исчезнет если весь мир будет обладать бесконечно высокой энергоинтенсивностью?

(продолжение следует)