Все записи
10:44  /  18.07.16

31498просмотров

Мама, нет!

+T -
Поделиться:
 Фото: Любовь Родина
Фото: Любовь Родина

Почему-то Ирине показалось, что легче пожертвовать собой, чем квартирой. Квартира-то дочкина. Дочке двадцать лет. Студентка юридического факультета РГГУ, умница, отличница, кроме учебы работает еще на двух работах, старается.

А Ирине за сорок, работает врачом-гинекологом. И все понимает. Полгода назад Ирина пришла с работы, уставшая, конечно, и прилегла на диван. А тут пришла дочка и сказала: «Мама подвинься, я с тобой полежу». Ирина подвинулась, диван был узкий, рука ее плотно прижалась к животу, и Ирина сама себе нащупала в животе опухоль.

Она же врач. Еще до того, как узист на работе, обследовав Ирину, написал заключение, она же и сама видела в мониторе, что у нее селезенка на полживота. Весом, примерно три с половиной килограмма. «Неужели ты не чувствовала такую огромную опухоль?» — спросила коллега. «Нет, совсем не чувствовала».

И потом, когда пришли анализы крови… Ирина же врач. Она же понимает, что с такими показателями крови бывает только лейкоз. Гематолог ей нужен разве что чтобы понять, хронический лейкоз или острый, миелобластный или лимфобластный. Но понятно же — лейкоз. Было самое начало рабочего дня. Ирина подошла к заведующему отделением и попросила отпустить ее. И, видимо, этот диагноз «лейкоз» был написан у нее на лбу, потому что заведующий даже не спросил ничего, а просто отпустил с работы без объяснений.

Ирина легла на операцию, ей вырезали опухоль, потом еще раз вырезали опухоль, потому что в первый раз что-то пошло не по плану. Потом Ирина еще полежала пару недель в реанимации. Потом уточнили гематологический диагноз — лимфома. Но Ирине уже было примерно все равно. Она как-то для себя решила, что не будет бороться. Потому что бороться слишком дорого. Значительно дороже, чем Ирина привыкла оценивать свою жизнь.

Она ведь врач. Она ведь все понимает. Химиотерапия выводит в ремиссию, но не лечит радикально. Нужна трансплантация костного мозга от неродственного донора. Поиск донора в европейском регистре — это 22 тысячи евро. А потом понадобятся еще специальные дорогие антибиотики, противогрибковые препараты, которых в отделениях трансплантации костного мозга вечно не хватает. А потом еще реабилитация — несусветные деньги…

И еще есть такая особенность у больных онкогематологическими заболеваниями — они устают. Ирина полгода пролежала в стационаре Гематологического научного центра и устала. Не просто устала лечиться, а устала жить. И ей казалось очень разумным не тратить такие огромные деньги, не продавать квартиру, которая нужна дочке, не суетиться вот так ради жизни, которая Ирине в общем была в тягость.

Однажды, когда дочка пришла навестить Ирину в Гематологическом центре, Ирина очень спокойно изложила ей эти свои соображения. Ей эти соображения казались разумными.

До тех пор, пока дочка, выслушав, вытянулась как-то вся в струнку и крикнула: «Мама, нет!» Это был звенящий какой-то крик, такой отчаянной силы, какую трудно ожидать от умницы и отличницы. Слышать этот крик отчаяния матери невозможно.

Ирина лечится, борется, собирает деньги на поиск донора, готовится к трансплантации — лишь бы только никогда больше не слышать этого крика.

Помочь Ирине Козловой можно здесь:

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ