Трое взрослых мужчин в разное время и, разумеется, не сговариваясь, рассказывали мне, что они дети. Со мною вообще довольно часто взрослые люди разговаривают, как если бы им было семь лет.

Вот Вадим Дзугкоев рассказывает, как бежал к маме. Вернее, ехал на машине, через степи, реки и горы -- во Владикавказ из Сочи. Испугался страшного известия, но первая реакция была не взрослой. Не бороться. Не обратиться к специалистам. Не достать денег, которые наверняка понадобятся, а сесть в машину и – к маме. Я тоже так делал мальчишкой. Упал, поранился – бегом к маме, даже не вытерев кровь и не перевязав пораненное место. Провалился в воду – бегом к маме, даже не вылив воды из сапог. Страшное известие, от которого бежал Вадим к маме во Владикавказ, состояло в том, что у Вадима обнаружился рак крови. Чем мама могла помочь? Испечь осетинский пирог с сыром и свекольной ботвой? Это не помогает от рака. Но взрослые люди, по-моему, устроены именно так. Когда с ними случается что-то по-настоящему страшное, они становятся детьми.

Алмаз Тухватуллин тоже рассказывал мне про маму. Другой вариант мальчишества. Когда происходит нечто непонятное, когда не знаешь, как реагировать, но вдруг замечаешь, что мама слишком внимательна к тебе, слишком рядом с тобой и сдерживает слезы -- тут-то и догадываешься, что дело плохо по-настоящему. От Алмаза первое время врачи и родственники в Казани почему-то диагноз «рак крови» скрывали. Но Алмаз заметил, что мама не отходит он него, взрослого мужчины, несколько дней подряд. И заметил, что мама сдерживает слезы. Тут-то и догадался, что болезнь его не шуточная.

И у Алмаза, и у Вадима есть жены – бывшая и нынешняя, есть взрослые дети. Но ни про жен, ни про детей они не рассказывают, а рассказывают про мам, как будто впали вдруг в детство.

У Юрия Ермакова тоже есть жена. И есть взрослые дочери. И даже внук есть. Но Юрий про них не рассказывает. Рассказывает про маму. Третий род мальчишества – как бы мама не узнала дурную новость про сына и не огорчилась. Юрий показался мне человеком, перенесшим известие о том, что у него рак крови, крайне стоически. Он лежит себе спокойно в отделении лейкозов Гематологического научного центра и не выказывает страха. Не скандалит, не заглядывает заискивающе доктору в глаза, не требует к себе особого отношения (как делают многие пациенты и их можно понять) – просто выполняет врачебные предписания и просто ждет, как обернется его судьба. Единственное, кажется, что беспокоит Юрия – это чтобы мама не узнала. Мама старенькая, плохо себя чувствует, давление… Узнает, что у сына рак – расстроится. И Юрий врет маме, будто уехал в Москву не лечиться от опасной болезни, а на заработки.

Я не знаю, почему взрослые люди, получив диагноз рак крови, каждый на свой манер становятся детьми. Возможно, это физиологическая реакция: становишься беспомощным, а следовательно – ребенком.

Или, возможно, взрослые люди чувствуют, что взрослому тебе тут никто не поможет, а у ребенка – есть шанс?

Помочь Вадиму, Алмазу, Юрию и другим взрослым пациентам с диагнозом «рак крови» можно здесь.