С самого детства Никита Копин мечтал стать следователем — бороться со злом. Зла в виде семейных неурядиц в жизни Никиты хватало. Отец ушел из семьи, мать была лишена родительских прав, а там и умерла. Воспитывала Никиту бабушка. Бабушка в Никите души не чаяла. Так что любви в жизни было достаточно, порядка не хватало.

И полицейская служба представлялась Никите источником этого самого недостающего порядка. Строгие правила, четкие инструкции, погоны, наконец, форма, форма — это красиво.

После армии Никита подал документы, чтобы поступить на полицейскую службу и собирался подать документы, чтобы поступить на юридический факультет.

Но при поступлении на работу в полицию недостаточно выразить желание, надо пройти еще медицинскую комиссию. И эта самая комиссия Никите отказала. С очень непонятной формулировкой — острый лимфобластный лейкоз. Никита некоторое время не понимал, насколько все серьезно. В двадцать три года человеку, чувствующему себя нормально, трудно поверить, что у него смертельная болезнь, которую просто случайно нашли до того, как проявились грозные симптомы. Только в Москве, куда Никита приехал лечиться из своего Электрогорска, ему объяснили, что лейкоз — это рак крови.

Дальше — тяжелое лечение, изматывающая химиотерапия. Никита узнал на своей шкуре, что нарушение законов природы, каковым является рак — едва ли не хуже, чем нарушения человеческих законов, с которыми молодой человек собирался бороться. Вероятность стать жертвой тяжелой болезни куда больше, чем вероятность стать жертвой преступления.

Никита надеялся выздороветь. Надеялся таки поступить в полицию и на юридический факультет, но не так это просто. После нескольких курсов химиотерапии болезнь рецидивировала, и теперь молодого человека спасет только трансплантация костного мозга.

Во всех этих Никитиных злоключениях был, впрочем, один положительный момент — отец вернулся. Прослышав, что сыну нужна трансплантация костного мозга, отец, не общавшийся с Никитой многие годы, пришел и выразил готовность стать донором.

К сожалению, это вряд ли получится. ДНК родителей совпадает с ДНК детей лишь на 50% — половина от папы, половина от мамы. Такие трансплантации иногда делают, они называются гаплоидентичными, но делают их в основном детям, со взрослыми получается плохо. Нужен донор, чья ДНК совпадает с ДНК Никиты процентов на 98, а лучше 100. Найти такого донора можно в огромных международных регистрах, куда миллионы людей сдали формулу своей ДНК в надежде подойти кому-то в доноры.

Но поиск донора стоит полтора миллиона рублей. Таких денег, разумеется, нет у молодого человека, который даже не успел поступить на службу в полицию.

Помогите Никите здесь