В театре «Практика» приступили к репетициям спектакля «Коммуниканты» по пьесе Дениса Ретрова. Предпремьерный показ состоится накануне закрытия текущего театрального сезона — в июне, а премьеру уже сыграют в сентябре

Пьесу мне принес Владимир Агеев — прекрасный режиссер, который ставил спектакль по пьесе Игоря Симонова «Девушка и революционер» c Агнией Кузнецовой и Евгением Стычкиным. После «Девушки и революционера» мы с Агеевым решили, что хотим работать еще. Приступили к поискам пьесы и долго, практически полгода, ее искали. А потом — раз и все. Я увидел, что «Коммуниканты» Дениса Ретрова — это то, что нужно нам сейчас.

Дело в том, что мы стараемся строить «театр контекста»: то есть каждая следующая премьера связана с репертуаром, встраивается в него и становится участником одного большого разговора. И сейчас, после тех спектаклей, которые у нас выходили — я имею в виду «Этот ребенок» Жоэля Помра, «Рыдания» Кшиштофа Бизё, спектакль по пьесе Павла Пряжко «Жизнь удалась», спектакль по Игорю Симонову «Девушка и революционер» и так далее, — «Коммуниканты» отлично встраиваются.

Мне было приятно слышать признания Дениса Ретрова, что на него повлиял спектакль «Капитал», и для меня очевидна эта связь. Текст мне нравится тем, что он «очень сорокинский», но без признаков плагиата: с одной стороны, видно, откуда все растет, видно, кто воспитывает этого писателя, видно, что он читает. Но с другой — текст оригинальный, своеобычный, лихой, острый.

Фрагменты этой пьесы я хочу вам показать.

 

КОММУНИКАНТЫ

Фрагменты пьесы

Действующие лица

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ — солидный человек тридцати с лишним лет.

Люба, Маша — девушки.

Милиционер.

Гастарбайтер.

В данном тексте использованы оригинальные текстовые конструкции А.П. Чехова, а также фрагменты выступлений партий «Единая Россия» и «Справедливая Россия».

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Затемненная. Комната без окон в элитной сауне. Будуарная обстановка в ярко-красных тонах. Кровать. На кровати двое — ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ и ЛЮБА. Они накрыты — каждый своей — простыней. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ полусидит, опираясь на подушку. Он курит. ЛЮБА лежит на его руке, играет прядями своих волос.

Слева в ряд стоят 3 стула. На них висят аккуратно сложенные дорогие, с искрой, мужские костюмы, под ними белеют белоснежные рубашки, на сиденье лежат галстуки, поверх галстуков – большие блестящие часы. Под стульями стоят отполированные черные ботинки с острыми носками. Рядом с кроватью, впереди, стоит столик — на нем закуска, большая початая бутылка водки, рюмки.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: (затягивается, выпускает дым, говорит пьяным голосом) А все-таки, все-таки… Вот… никто меня не понимает. Вот все что я говорю, знаешь, – им как об стенку горох. Стараешься там чего-то, кому это все? Нет, что ты! Никому ничего не надо, никому. Все злые какие-то, озлобленные. (Затягиваясь.) Но форму надо соблюдать, форму. Ну ты понимаешь.

ЛЮБА (улыбается, кивает)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Вот ты все понимаешь, Люб, все понимаешь. Ты сейчас вообще единственный человек, который меня понимает. (Гладит ее щеку, наклоняется целует.) Я, Люб, знаешь, решил, что… (Пауза.) хотя, нет. Я пока не готов. Не готов пока. Кишка тонка, если честно. Мне доверили — я сделал. А чтобы там чего типа доказывать — не-е-ет. На хуй, на хуй! Как говорится, а, Люб? Я не крайний – чтобы там правдоискательством каким. Им надо было – я сделал. Поехал в регионы, договорился на местах. Причем, я-то знаю, что… и без меня там все могли разрулить. Да мало ли желающих. Но я-то родом оттуда! Родом-то, а? Понимаешь?

ЛЮБА кивает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Ну ты знаешь. Но там ведь какая ситуация. (Садится напротив Любы, ЛЮБА, внимательно его слушает.) Вот возьмем соседний город. (Поднимает, палец, нетрезвым взглядом смотрит на Любу.) Соседний! То есть регион формально тот же. И тоже как бы свои там люди из местных. Обещали там. Сказки, блядь, рассказывали. И что? И что, блядь? (Распаляется.) И где? И где?! Просрали, просрали же все — и кому?! Шутам этим. Потому что те работали. Так же и я. Работал. Работал! Работал! Ну работали же все, ну не просто ж так, блядь, все это (Обводит руками вокруг.) Я б сейчас может и с тобой не сидел. (Ложится на подушку.)

А все-таки, Люб, хорошо, что я тебя встретил. Вот ты меня понимаешь. Вот… понимаешь. Понимаешь, о чем я говорю? 

ЛЮБА кивает, улыбается

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ:  Ты сейчас, может, на всем белом свете меня понимаешь единственная. А эти (рука с догорающим окурком показывает куда-то вдаль). Эх, чего там… (Достает пепельницу из-под кровати, тушит окурок.) Это не люди, Люба… Вот у меня такое впечатление. Я серьезно, не смейся. (Опять садится, опирается на подушку, прислоненную к задней стенке кровати.) Им вот ничего не стоит, чтобы… да чего там говорить. Я таких людей вообще в жизни не видел. А ведь это, что называется цвет нации.

Элита. Элита! (Переходит на крик). Элита, блядь!

ЛЮБА: ( нежно прикасается рукой к губам) Тщщщ…

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (целует пальцы Любы). Вот ты меня понимаешь только. Вот… сколько мы с тобой уже – у меня такое впечатление, что… Ну вот как будто, знаешь?

ЛЮБА ( улыбается, кивает).

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ:  А я не хочу, не хочу, Люба, быть такими как они. Не хочу!.. Или… наоборот - хочу?! Может, Люб, как думаешь, это я как бы, вот бешусь только из-за того, что не получил что хотел и все? Ты, думаешь, что если бы выделили мне, как обещали, еще тогда, то все, думаешь, что я бы тоже? Люба, ты вправду так считаешь?

ЛЮБА (улыбается, отрицательно качая головой)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (довольно): Вот, Люб, я в тебе все же не ошибся. Я в людях немного хоть, да разбираюсь. Чтобы они там все не… Да ладно, чего… Я никогда ведь, Люб, никого не подводил. Пусть они такого еще поищут. Ну пусть поищут, правда?

Люба (улыбается, кивает)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Вот и я говорю. А этот, этот, слышь. Ну, прокурор этот, блядь. Типа мне он: «Как дела, Димон?» Это он — мне. При всех. Прикинь?

ЛЮБА негодующе качает головой, закуривает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Нормально, да? При всех, блядь, вот так вот, «Димон». «Димон», блядь! Какой я тебе, Димон?! (распаляется, вскакивает, прикрываясь  простынею) Ну какой я ему Димон, еб твою мать! Я, блядь, тебе Дмитрий БОРИСОВИЧ!

Дмитрий БОРИСОВИЧ! (Бьет кулаком по кровати.) Дмитрий БОРИСОВИЧ, сука!

ЛЮБА тянется к его рукам, нежно успокаивает, поглаживает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (смотрит на нее с любовью): Вот только ты и одна. Понимаешь. (Опять ложится, ЛЮБА полусидит, докуривает, видит что он лег, быстро тушит недокуренную сигарету и опять ложится ему на руку, он смотрит на нее, улыбается.) Вот все ты понимаешь, все понимаешь. Вот сколько мы уже вместе — у меня вот такое чувство, знаешь, ну… вот… бывает так, ну… Кстати. А сколько мы уже вместе, то?.. Часа два, наверное, уже!..

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ вскакивает, и прикрываясь простынею подходит к стульям. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ  берет с крайнего стула большие блестящие часы, смотрит на них.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Да нет, уже как три часа! Ровно, причем, три часа, Люб, прикинь. (Некоторое время молча стоит, чуть пошатываясь и смотрит на два других стула с костюмами.) Вот! (Показывает рукой Любе на стулья, на которых висят пиджаки.) Вот! Поняла? Вот!.. (Осторожно дотрагивается до пиджаков.) Ты знаешь, что это за люди вообще? Это, блядь, такие люди, что, не дай Бог! Это, блядь, вообще — уровень. Знаешь, что за значок это? (Показывает на значок, прикрепленный к лацкану пиджака.) Невъебенный уровень. И я с ними, да. С ними. Ну давай, пойдем в парилочку, мне в форму надо прийти, в форму.

ЛЮБА встает с постели и они вместе выходят.

Входит Гастарбайтер — парень восточной наружности в зеленом костюме с желтой отражающей вставкой и без эмоций на лице. Проходит тряпкой по полу и уходит.

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

ЛЮБА и ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ возвращаются. У него мокрая голова, он мотает ею из стороны в сторону, фыркает. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ в трусах в горошек, ЛЮБА завернута в простыню на голое тело.

Два крайних стула пусты, на крайнем также висит костюм. Около пустых стульев разбросаны  белые полотенца.

Дмитрий БОРИСОВИЧ периодически выпивает и трезвеет с каждой новой выпитой рюмкой.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Ух, хорошо! Хорошо! (Подходит к столику, наливает большую рюмку водки, выпивает залпом.) Хорошо! Хорошо, Люб. (Голос ДМИТРИЯ БОРИСОВИЧА уже более твердый, он закусывает, и говорит, не переставая жевать.) Хочешь выпить-закусить?

ЛЮБА подходит к столику, Дмитрий БОРИСОВИЧ наливает ей, они выпивают, закусывают, он изредка комментирует действо.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Хорошо после баньки. Водочки, а? Хорошо! ФФух!

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Колбаски…

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Вот тут возьми.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Дай, дай.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Ага.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Налей мне тоже.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Себе запивку.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Еще выпьем. (Наливает Любе, Люба выпивает.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Что, горькая? Да нормально, нормально…. М-м-м! Не горькая, а сладкая. Сладкая, на.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Сладкая, а не горькая.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Как ты сладкая. А не горькая. Да запей ты.

Дмитрий БОРИСОВИЧ набивает рот закуской и долго пережевывает пищу.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Закуску будешь?

Люба вздыхает, отрицательно мотает головой.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Ну смотри… Вечно вы. Все о фигуре, да о фигуре.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Сок тут есть нормальный? Или только это гавно?

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Запивка есть? (Смотрит на бутылки.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ Воды что ли выпить.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Ой, бля, изжога, что ли…

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Че за водка то, не пойму.

Смотрит на этикетку водки.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Не вроде ниче.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Не от водки.

Люба возится с тарелками.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Не, не накладывай помидоры мне.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Пучит от них меня.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Не, реально пучит че ты. 

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Помидоровый сок тоже тяжелый, вредный. Для желудка в смысле.

Дмитрий БОРИСОВИЧ задумчиво и долго ковыряется в носу. Люба деликатно отворачивается.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Ну ты ченить бы поела все-таки. Как то не того все это.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Я то есть не буду особо. Че тут у вас меню-шменю какое-то.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Гавна какогонить наложат, ну его.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: С горшка потом не слезешь.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Или (смеется) прямо на заседании обосрешься. Ха-ха-ха! (Сквозь смех.) Вот, блядь, умора то будет. Скажут «обдристался Дмитрий БОРИСОВИЧ по полной программе!» Ха-ха-ха!

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: (смахивает слезы набежавшие от смеха) Ффух!

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Ой, насмешили, ой.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Бля, изжога че-то не проходит.

Жует, пьет, запивает. Некоторое время сидят молча.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Вот в сущности, ну у кого на работе нет проблем, правильно? Ну вот у кого? У тебя вот свои наверное там что-то такое, у меня тоже свое. У всех и у каждого. А мы, кстати, работаем над тем, чтобы таких проблем стало меньше, Люб.

ЛЮБА закуривает, присаживается на кровать, смотрит на него сквозь дым.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Ну… не все, конечно, я понимаю, что… а, с другой стороны, ну что сейчас сделаешь, ну вот что? Все хотят жить… (Задумчиво.) Все хотят жить, блядь. Все хотят жить, на хуй. (оборачивается к ЛЮБЕ). Люб! Давай Машу зови опять, потанцуем и… вообще…повторим наш амур-де-труа, бля…

ЛЮБА молча уходит.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (закусывает). Где все то? Чего они там в бассейне, что ли?

ЛЮБА возвращается в компании МАШИ. Маша включает магнитолу и звучит громкая танцевальная музыка. МАША также обмотана простыней на голое тело. Девушки садятся на кровать и, передвигаясь на коленях, подползают сзади к сидящему у столика на краю ДМИТРИЮ БОРИСОВИЧУ. Девушки с двух сторон обхватывают ДМИТРИЯ БОРИСОВИЧА и валят на кровать. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ с удовольствием поддается, падает на спину, смеется. Перемотанные простынями девушки вскакивают на ноги и начинают танцевать прямо на кровати, устраивая по ходу дела стриптиз в своем танце. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ присоединяется к танцующим девушкам. ЛЮБА и МАША кружат вокруг него  хоровод. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ кривляется, танцует, приседает, чтобы сделать очередной па и вдруг замечает, что два стула из трех пусты — на них нет больше висящей одежды. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ застывает на месте — в полуприсяде. Девушки не замечают и продолжают танцевать.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (сглатывая, отмахивается от приставаний ЛЮБЫ и МАШИ). Подождите вы… Выруби на хуй! (Люба выключает магнитолу, девушки идут на кровать, садятся напротив друг друга и перешептываются, ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ остается неподвижно смотреть на пустые стулья.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Во-о-о-т… Т-а-а-к! Ага. Понятно. Уехали. (Подходит к стульям все еще в ступоре.) Уехали, суки. Вот, бляди! (Девушки перестают перешептываться и смотрят на ДМИТРИЯ БОРИСОВИЧА.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (девушкам): Это я не вам. Суки, блядь, а! Съебали. Съебали ведь, а?

Девушки возобновляют свои разговоры. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ поднимает мокрые белые полотенца, рассматривает их, кладет на место, ходит, рассуждает вслух.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (с минуту он ходит в одних трусах взад-вперед). Почему они уехали? Почему они уехали, а? Вот, суки… Почему, блядь, они уехали. Ну почему они уехали, а. Почему, а. Почему, блядь, они уехали, а. Почему, на хуй они уехали, а? (после паузы) А и хуй с ними. (Подходит к кровати.) Люб (показывает жестом, что нужна сигарета).

ЛЮБА достает из сумочки, лежащей на полу рядом с кроватью пачку дамских тонких сигарет. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ достает сигарету, закуривает. Девушки продолжают тихо говорить.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Я вот… (удивленно смотрит на сигарету) Я же не курю! Тьфу, гадость какая! Мне же в форме надо сегодня… (Тушит сигарету в пепельнице лежащей на кровати.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (недовольно в адрес девушек): Почему блядь, они уехали, на хуй, а?  (Девушки смолкают.). Я вас спрашиваю! (Люба пытается дотянуться до ДМИТРИЯ БОРИСОВИЧА, он одергивает ее руку, говорит, распаляясь). Я, не понял че за хуйня вообще происходит, блядь! Я ни хуя не понимаю, что за хуйня тут происходит блядь у вас в этом, блядь гадюжнике вашем. Я блядь ни хуя не понимаю вообще блядь. Что за пидарасы вообще блядь, что за хуи блядь. (Пинает ногой стул.) Ну что за… Ну почему они уехали? Почему они уехали, а? Что это за притон? Мы где вообще, а? Какого хуя! Ну какого хуя я спрашиваю!

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ садится на угол кровати, наливает водки, выпивает. Трезвеет. Встает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ: Так-то лучше. Хуй с ними, девчонки, правда? (Девушки кивают, он делает им жест руками — раздвинуться, девушки отсаживаются в разные стороны, оставляя место посередине, ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ с небольшого разбегу плюхается на кровать и садится опираясь на спинку кровати, обнимает девушек.) Вот, пидары, а. Ну и хуй с ними. Хуй с ними, да, девчонки? Вот и сгнием тут с вами вместе в такой хорошей компании. А эти пусть сами разъебываются. Вот вы меня только и понимаете. Вот у меня такое впечатление. Ну вот — вы нормальные такие и веселые, не грузите, все понимаете. И про работу и что нужно нам, мужикам, типа. А эти ни х-х-хуя не понимают, блядь. Москвичи хуевы блядь. Им вообще на Россию плевать, только Москва блядь и все, на хуй. Только Москва и все типа. Ничего, Россия еще всем покажет и им покажет, этим хуеплетам. Мы же из России, девчонки, так? Мы же блядь, всем еще так ведь? (Девушки кивают.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (Любе). Я вот сибиряк. Был и есть. И не стыжусь ни хуя. А вот ты откуда в Москву эту ебанную приехала? (Люба говорит ему что-то тихо на ухо.)

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (удивленно). Украина? (Маше) А ты откуда? (Маша говорит ему на ухо) Белоруссия?

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ задумывается. Потом поднимается, встает на кровати на колени и тянет за собой девушек. Все трое стоят на кровати на коленях. ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ смотрит куда-то вдаль.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (торжественно показывая на Любу) Украина! (на Машу) Белоруссия! (на себя, с театральной паузой) Россия! Великий славянский союз! (обнимает девушек, хватает их за груди, девушки серьезно смотрят вперед. Дмитрий БОРИСОВИЧ берет их за руки и поднимает их вверх как на статуе «Рабочий и Колхозница»). Советский Союз! Россия! А Россия блядь, и никто ведь больше, никто! –—о вас всегда позаботится. Россия она ведь такая, я о чем и говорю, девчонки. А Союз, союз, да чего там…

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (встает с кровати, девушки продолжают болтать). Какую страну погубили, а? Ну, какую страну, погубили суки! Пидарасы! Вот такие же блядь, типа идейные, а на поверку… Да все всё знают, но какого же, эх… Сделай так, чтобы нормально было, все чего заниматься хуйней этой, я не понимаю. О будущем подумай, о детях вот о девчонках этих (кивает на девушек). Нет, блядь, просрать надо все, просрать. Карманы набить и в кусты, пидарье! Но я  мечтаю увидеть при жизни Россию, сочной, процветающей страной. Свободной! По-настоящему, девчонки! Вот — мечта!

(Пауза, Дмитрий БОРИСОВИЧ смотрит на девушек, те болтают, не замечая его.)

Когда-нибудь у нас, да и настанет новая счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы, может, не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы, блядь, творим ее — и  в этом, может, одном цель нашего… как его, бытия  и, если хотите, наше счастье.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (девушкам). Ну а щас, в парилку бы, девчонки, надо, в парилку. Форму мне надо быть. В форме. Сегодня. Такой день. Такой день! Пошли в парилку.

Девушки вскакивают с кровати, и они все вместе уходят. В комнату входит МИЛИЦИОНЕР. В руке у него металлоискатель. Он  внимательно прощупывает металлоискателем постель, потом подходит к стулу. Проводит металлоискателем по костюму, висящему на стуле. Потом залезает в наружный карман пиджака, достает оттуда красную корочку, внимательно читает, аккуратно закрывает корочку, кладет обратно в карман. Достает из своего кармана щетку и тщательно чистит пиджак, висящий на стуле. Кладет щетку в карман, потом достает из другого кармана маленькую видеокамеру, включает ее, слышен писк включаемой камеры. Слышны вопли Дмитрия БОРИСОВИЧА. Милиционер направляет камеру на постель и исчезает в затемненном углу комнаты.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ вваливается в обнимку с двумя девушками.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (девушкам) А теперь давайте объединим усилия по интеграции славянских народов!

Девушки недоуменно смотрят на него.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Я говорю в койку!

Девушки, кивнув тащат на постель Дмитрия БОРИСОВИЧА.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Ой не могу! Россию разрывают на части. А на всех России то не хватит. И что делать, если одинаково любишь своих соседей? Что делать, а?

Люб, сделай с членом этим искусственным, как тогда — я прошу.

Всех троих накрывает простынь. Снова громко играет та же танцевальная музыка. Под простынею — борьба, женские визги, рык Дмитрия БОРИСОВИЧА.

Огонек снимающей камеры виден в темноте.

Входит ГАСТАРБАЙТЕР со стопкой полотенец и, не обращая никакого внимания на происходящее, бесстрастно кладет их на стул и также без эмоций удаляется.

ЧЕТВЕРТОЕ ДЕЙСТВИЕ. Фрагмент

По телевизору транслируют выступление Дмитрия БОРИСОВИЧА. Он вещает с трибуны, голос реверберирует как с микрофона в большом зале заседаний. Дмитрий БОРИСОВИЧ умело и с любовью опирается на трибуну, читает по бумаге, насупив брови.

На кровати сидят четверо: Маша, Люба, Милиционер, Гастарбайтер — их лица обращены к выступающему, они внимательно слушают. Когда говорит Дмитрий Владмимирович — он выхватывается прожектором, когда кто-то из сидящих на кровати — Дмитрий БОРИСОВИЧ лишь подсвечивается и видно как он жестикулирует, как будто выступает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. …Мы видим, что создана политическая система, которая способна эффективно работать в условиях мирового экономического кризиса, способна противостоять последствиям кризиса. И несмотря на осложнившуюся обстановку в мире, развитие российской политической системы не останавливается. Безусловно, дальнейшие действия необходимы — и они будут последовательными. Уже не только обозначены, но и реализуются два новых важнейших направления развития законодательства - антикоррупционное и законодательство о судебной системе.

Сидящие на кровати начинают говорить не отрывая взгляда от Дмитрия БОРИСОВИЧА.

МИЛИЦИОНЕР (Маше и Любе). Все нормально? Ничего не заметили?

МАША. Да нет как бы.

ЛЮБА. Волновался вроде. Говорил, что…

МИЛИЦИОНЕР (прерывая ЛЮБУ, не дослушав). Не жилец он.

ГАСТАРБАЙТЕР. Два раза звонил по вот этому телефону. (протягивает МИЛИЦИОНЕРУ бумажку).

МИЛИЦИОНЕР (смотрит на бумажку). Понятно. (комкает бумажку, кладет ее в карман) Ты, главное сам то не звонил, случаем, на родину, блин? А то как в прошлый раз…

ГАСТАРБАЙТЕР (обиженно). Зачем обижаешь? Говорил, свадьба у сестры был.

МИЛИЦИОНЕР (смеется, машет рукой). Да, ладно, чего там.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (с трибуны) …Мы будем настаивать на переориентации всех ресурсов страны на человека. Это наша главная задача. В отличие от наших оппонентов мы считаем, что повышение пенсий и заработной платы более важная задача, чем профицитный бюджет или пополнение стабилизационного фонда. Если в обществе нет политической силы, оказывающей мощное общественное давление в сторону решения социальных проблем, то пенсии фиксируются на пороге нищеты, а финансирование социальной сферы производится по остаточному принципу.

ЛЮБА (внимательно слушая Дмитрия БОРИСОВИЧА). Так ничего не надо было там подкладывать-подбрасывать или…

МАША. Люб, так не говорили же. Если бы надо чего - так нам бы сказали.

ЛЮБА. Заткнись, блядь, я не с тобой сейчас разговариваю.

МАША. Я не пОняла, ты че на меня взъелась вообще?

ЛЮБА. Ты сейчас доиграешься у меня курва, блядь. Мокрощелка, советовать мне будет, сука.

МАША. Да ты, что тут, главная что ли?

ЛЮБА. Ты пиздец сейчас получишь у меня сука. Я тебе покажу кто тут главный, блядь.

МАША. Че за наезды? Пиздец, вообще!

ГАСТАРБАЙТЕР (разраженно). Тихо вы, слушать мешаете.

Маша и Люба смотрят с презрением на ГАСТАРБАЙТЕРА, но умолкают и слушают выступающего.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ (с трибуны). И обращусь к работникам социального сектора. В социальной сфере важнейшими и приоритетнейшими вопросами для нас были и остаются вопросы регионального обеспечения малоимущих слоев. Нам надо углублено прорабатывать вопросы бюджетирования региональных программ, в дополнении к принятым законам и подзаконным актам, о которых вы все хорошо знаете… Вы знаете… Вы — знаете… А вы знаете… (поворачивается к сидящим на кровати, но голос все также звучит как из микрофона зала заседаний) вот вам не кажется, что… ну может у вас такое бывает, что как будто мы вот говорим как бы заученными чужими фразами. Несвойственными нам. Как будто текст нам кто-то написал. Натяжка такая как бы. Говорим вот так, не подумавши, не обдумавши, не родив мысль, а так перемалываем чье-то чужое. И как будто слышали все это тысячу раз. Или читали где-то. Или в детстве что-то промелькнуло такое.

МАША. Точно-точно. Бывает так, ага. Только мне кажется, как будто чью-то чужую роль как бы играешь. То есть не книга, а как будто текст чей-то чужой читаешь. И каждый день одно и то же. А, главное, текст какой-то не твой. Чужой. Чужое все какое-то…

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Ну в принципе, а что есть наша речь?  Кто-нибудь задумывался о механизмах ее? Ведь наша речь формирует в какой-то степени и нашу среду. А если — допустим мы говорим о таких вещах как «традиция», «преемственность». Простите, какая традиция, какая преемственность? Традиция чего? Чего, блядь! Никакого культурного слоя, такого чтобы с помощью слов был словно оберег — защищал! — не было создано предыдущими поколениями. Не было! Не надо вот только «ля-ля» вот этот вот. Великая культура! Где она? Ну где культура эта то?! Я вас спрашиваю. (Показывает рукой на Гастарбайтера.)

ГАСТАРБАЙТЕР. Я плохо понимаю, извините.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Ну еще бы!

ГАСТАРБАЙТЕР. Как… как вы можете сравнивать разные времена. Тогда была одна коммуникативная ситуация, сейчас другая. То есть динамическая совокупность обстоятельств была разной.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Так я же не об этом сейчас. Я говорю, раз мы опираемся – как мы думали – на некий культурный слой, то хотелось бы верить, что использование проверенных паттернов позволит нам…

ЛЮБА. Я че-то совсем не догоняю вы сейчас о чем вообще? О чем базар весь этот?

МАША. О семиотике они.

ЛЮБА. Да заткнешься ты сегодня, в конце то концов! Я и сама понимаю, что о семиотике. Но о чем, конкретно. О синтактике, блядь, семантике, на хуй, или прагматике ебанной? Правила, смысл или практическое использование?

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Да всего понемножку.

ЛЮБА. Речь наша — как конструктор. Мы все инженеры этого конструктива. Выбираем, что знаем. Что тут удивительного?

МАША. Люба, Дмитрий БОРИСОВИЧ имел в виду, очевидно, что поскольку речевой аппарат проходит через мозг, то использование уже известных и веками выработанных речевых конструктов притупляет восприятие.

МИЛИЦИОНЕР ( не выдерживает, встает). Дмитрий БОРИСОВИЧ, Вы меня извините, но я не могу вот эту псевдонаучную хуйню уже слушать. Один пиздит про какую то коммуникативную, в пизду, ситуацию, другие семиотику какую-то ебаническую вплетают…

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Да я-то, собственно, и хочу разобраться что первично. Такое впечатление, что мы поколениями наступаем на одни и те же грабли. И все фиксируем, записываем, а толку то? Вот я и думаю, может, записываем неправильно?

ГАСТАРБАЙТЕР. Говорить по-русски, это еще и думать по-русски.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Вот!

ГАСТАРБАЙТЕР. Но мысленный процесс – лишь предвестник речевого акта.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Тогда получается, что наша коммуникация…

МИЛИЦИОНЕР (качает разочарованно головой). Ой, грамотеи. Коммуникация… Ой, не могу. Да ведь все дело то в том – вы о какой коммуникации говорите. О вербальной. Или невербальной? (Все затихают.) Разберитесь сначала с этим вопросом, потом уж глубже копайте.

Некоторое время все молчат.

ГАСТАРБАЙТЕР. Я вот просто… ну не знаю… вроде как заметил такое… Что в России, у вас то есть очень сильно развита, ну, понятие есть такое, «вертикальная коммуникация» называется. Там, короче, она состоит как бы из двух потоков таких – нисходящего от руководства к подчиненным и наоборот – восходящего. Так вот, вертикальная коммуникация — чрезвычайно, это самое, как бы неэффективна…

МИЛИЦИОНЕР (смеется). Учитель хренов! У тебя-то, у тебя то там вообще уже коммунизм наверное наступил и деньги все кончились за ненадобностью, что сюда про нисходящие потоки приехал преподавать! А родственники уже того, по деревьям сидят с палками.

ГАСТАРБАЙТЕР (обиженно). Я только хотел сказать, этсамое, ну, короче, что подчас некоторые внешне независимые друг от друга высказывания образуют связный дискурс.

А то, что имел в виду Дмитрий БОРИСОВИЧ, так это то, что сам по себе речевой акт способен менять социальный статус говорящих и слушающих, а также отношения между коммуникантами.

МИЛИЦИОНЕР. Коммуни.. что? Кто?

ГАСТАРБАЙТЕР. Коммуниканты.

МИЛИЦИОНЕР. Ну я ж говорил — коммунизм уже наступил, а коммуниканты сидят по деревьям.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Вот мы куда уже ушли, в дебри какие.

МИЛИЦИОНЕР. Да не слушайте вы его, он такое вам наговорит. Зачем мне эти гребаные речевые акты, когда я одним положением фуражки могу просигналить на сотню метров что, куда и кто.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Я все же говорил о речи.

МИЛИЦИОНЕР. Я тоже о речи. Говорим одно, показываем другое, думаем вообще третье.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Вот, наверное ,традиция и есть та пресловутая.

МИЛИЦИОНЕР. Это скорее преемственность. Показали шимпанзе, как бананы сбивать, дали палку в лапы, вот и сбивает.

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ. Ну в вашем примере важно то, что палку то шимпанзе дает человек. И без него она не достанет ни до каких бананов.

МАША. Че-то бананов, кстати захотелось.

ЛЮБА (задумчиво). А мне ананасов…

МИЛИЦИОНЕР. И вообще, Дмитрий БОРИСОВИЧ, наш разговор противоестественен. Вы, может, уже спуститесь к нам.

МАША. И правда, Дмитрий БОРИСОВИЧ, мы уже вас тут заждались.