[stamp-one]В «Практике» прошла премьера пьесы Ивана Вырыпаева «Комедия». Художественный руководитель «Практики» Эдуард Бояков в холле театра вежливо называет «Комедию» интересным экспериментом, а в зрительном зале хохочет как сумасшедший.

Эдуард Бояков говорит, что текст «Комедии» сложный: он об исследовании природы юмора, о том, что смешит современное общество. Автор спектакля и режиссер Иван Вырыпаев ему вторит: «Мы задались вопросом: что возбуждает в нас смех? Зритель постоянно в течение спектакля проверяет себя, где можно смеяться, а где смеяться нельзя, это аморально и безнравственно. Должно быть смешно везде».

Публике, правда, смешно не везде, хотя, казалось бы, формат пьесы беспроигрышный — комеди-шоу. На сцене двое — актер Валерий Караваев и выпускница ГИТИСа Инна Сухорецкая — по очереди рассказывают анекдоты. Однако есть истории, которые оставляют зрителей в полном недоумении. Понятно почему, объясняет Бояков: «Для многих шутки неполиткорректные и отчасти неуместные».

Вот православный священник, который хотел узнать, что такое истина, для чего съел ЛСД и потом общался с Богом. А Бог ему не отвечает, а только уточняет: «Сколько же ты съел, мил человек? Зачем положил в рот третью марку?»

Вот бурят, русский и еврей обсуждают, чья культура богаче. Русский: «У нас Достоевский, Толстой, Сталин, нефть, газ». Еврей: «А вот недавно было исследование, которое доказало, что все великие люди были евреями, так что и Толстой, и Достоевский, и Сталин были евреями. Стало быть, и нефть и газ тоже наши». Следом вступает бурят: «Нет! Есть более новое исследование, которое говорит о том, что все великие были евреями, но бурятами. Так что Достоевский — еврей, но бурят, Толстой тоже еврей и тоже бурят. И нефть наша, бурятская, и газ наш». «Постойте! — кричит русский. — А Сталин как же? Тоже бурят?!» «Нет, — отвечает бурят, — Сталин — грузин».

Или вот еще анекдот про инопланетян, которые приземлились 9 мая на Красной площади, чтобы сказать, что Земле осталось пара дней и что они готовы спасти только 15 человек, но возьмут лишь тех, кто скажет, почему 9 мая — это не День победы. А все разом на площади закричали: 9 мая — это наша память, это принципиально, это важно. Инопланетяне пожали плечами, развернулись и только собрались садиться в свою летающую тарелку, как из толпы вышел старичок и крикнул: «А я знаю!» И все обернулись на него. А он говорит: «Потому что это не день победы, а день поражения, день горя. Я служил в СС, и нас русские разгромили. Господи, неужели дожил? Хайль Гитлер!»

Есть анекдоты про любовь, про милиционеров, про стариков, про Гитлера, про папу римского, про клоунов и детские обиды, про конфетки M&M's и сущности. Темой может стать любая новость, любое событие, которое возбуждает общество. «Большинство затронутых в спектакле тем мы обсуждали в том числе на сайте "Сноб". Говорили об этом серьезно, ответственно и развернуто. И то, что эти темы становятся предметом шутки, совсем не значит, что мы относимся к этому несерьезно, — объясняет Бояков. — Смех — это попытка посмотреть на природу наших эмоций и конфликтов под другим углом. Это попытка излечить болезни общества. К тому же смех — это не обязательно насмешка».

Под конец спектакля актеры начинают скороговоркой рассказывать «анекдоты», которые, по сути, таковыми не являются: «Встретились две пожилые женщины, одна у другой спрашивает: “Как поживаешь?” — “Хорошо”. — “И я хорошо’». «Один парень пошел в кино, познакомился там с девушкой, они полюбили друг друга и поженились». «У одной женщины украли кошелек с последними деньгами, а потом вернули, а у одной украли кошелек и не вернули». И тут в зале равнодушных не остается: никто не смеется, но все добродушно и искренне улыбаются. Лекарство работает.

Подготовила Ксения Чудинова