Все записи
00:00  /  5.06.09

2327просмотров

Настоящая Жизнь — 3: С кем бы поговорить?

В Башкирии вот человек пошел в лес, а там на него медведь насел. Медведица, с медведятками. Разозлилась и пошла этого человека загрызать. А человек был без ружья и вообще без ничего. И молодой, жить хочется.И тогда он стал на медведицу кричать. Новостные ленты умалчивают о том, что именно он кричал, но мы всегда можем себе представить. А следом еще папа этого человека прибежал и тоже начал на медведицу кричать. А по законам сказки он, наверное, еще покруче кричал, чем сын. Пострашнее. Если бы это была совсем сказка, тот тут бы еще пришел дед, в плечах косая сажень, и вообще такое бы сказал медведице, что она хлопнулась бы оземь замертво. Но это была совсем не сказка, а нормальная башкирская быль, и медведица под натиском русской речи убежала, не дожидаясь появления деда. И эти два человека, отец с сыном, дали ей уйти спокойно. А ведь могли бы и не дать! Могли бы кричать ей в спину: «Ты куда это пошла? Не отворачивайся от меня! Маша! Только посмей сейчас уйти — можешь больше не возвращаться! Мария! Маша! Маша, пожалуйста, стой! Маша, не уходи! Мария! Прошу тебя! Нам нужно поговорить!..»

+T -
Поделиться:

В Башкирии вот человек пошел в лес, а там на него медведь насел. Медведица, с медведятками. Разозлилась и пошла этого человека загрызать. А человек был без ружья и вообще без ничего. И молодой, жить хочется.

 

И тогда он стал на медведицу кричать. Новостные ленты умалчивают о том, что именно он кричал, но мы всегда можем себе представить. А следом еще папа этого человека прибежал и тоже начал на медведицу кричать. А по законам сказки он, наверное, еще покруче кричал, чем сын. Пострашнее. Если бы это была совсем сказка, тот тут бы еще пришел дед, в плечах косая сажень, и вообще такое бы сказал медведице, что она хлопнулась бы оземь замертво. Но это была совсем не сказка, а нормальная башкирская быль, и медведица под натиском русской речи убежала, не дожидаясь появления деда. И эти два человека, отец с сыном, дали ей уйти спокойно. А ведь могли бы и не дать! Могли бы кричать ей в спину: «Ты куда это пошла? Не отворачивайся от меня! Маша! Только посмей сейчас уйти — можешь больше не возвращаться! Мария! Маша! Маша, пожалуйста, стой! Маша, не уходи! Мария! Прошу тебя! Нам нужно поговорить!..»

 

Нам всем нужно поговорить. Если мы все соберемся и каждый с каждым поговорит, то все встанет на свои места, потому что ни на что другое ни у кого из нас уже не хватит сил. Возможно, это и есть путь к миру и согласию. Беда только в том, что мы не очень умеем разговаривать по-человечески. Мы живем в стране, занимающей в рейтинге миролюбивости девятое место с конца, — и это спасибо еще, что не посчитали медведей, снежных барсов и пираний, потому что некоторые из этих популяций, небось, тоже обогнали бы нас в миролюбивости — и было бы ужасно обидно. Даже когда к нам по-хорошему приступают с дружеским разговором, как-то очень страшно выходит. У нас вот милиционеры теперь должны подходить к курящим подросткам на вокзалах и предлагать обменять сигареты на конфеты. Мария, медведица! Это как если бы к тебе в лесу подошел охотник и предложил тебе добровольно обменять шкуру на патроны. Добровольно, подчеркиваем, без выстрела с его стороны. Потому что у него норматив по трате патронов и добыванию шкур, и норматив этот надо выполнять. Так что давай лучше, хуедица, сама свежуйся, пока я не подбросил тебе в сигаретную пачку тра... прости, пока я не сунул тебе в пасть семнадцать граммов шкуры запрещенного к употреблению снежного барса и не взял тебя прямо на месте за их хранение, ты, уродина черномордая. Понимаешь, Мария? Это в Нью-Йорке хозяин магазина может подступиться к грабителю с благой речью и прямо на месте обратить его в Веру. А у нас такая аберрация речи поразительная (и слуха, наверное, тоже), что даже когда дяденька милицанер говорит: «Девочка! Сигарета — это фу! Хочешь конфетку?», наш мозг интерпретирует про «свежуйся добровольно», «семнадцать грамм» и «черномордая».

 

Поэтому друг с другом мы стараемся разговаривать пореже. А больше с нами никто не хочет разговаривать. Вот только что ученые что-то такое проделали с мышами (не со всеми, увы; только с некоторыми), отчего у мышей появился тот самый человеческий ген, который дает нам возможность, собственно, разговаривать. Но мыши от него не начали с нами разговаривать, зато нейронные связи в их мышиных мозгах очень усложнились. То есть мыши значительно поумнели. И сразу сказали, взглянув друг на друга: «Мария! Мы оба знаем: смерть неизбежна. Давай же не будем тратить бесценное время на пустые слова, а бросимся прямо сию секунду друг к другу в объятья!» И бросились, и никакие ученые не смогли их растащить, как ни кричали: «Мыши! Остановитесь! Нам надо поговорить!..» Это нам с ними надо поговорить, а им с нами — нет. Сурикат, силком вывезенный из Германии в Россию, просидел посреди аэропорта «Внуково» два дня, — слова не вымолвил, хотя сурикаты, как известно, очень даже разговаривают между собой. И правильно сделал. Если бы он, как бедная португальская девочка Саша, плакал, цеплялся за дверцы улетающего прочь самолета и кричал «Нет! Нет!» — его бы точно упихнули в село Пречистое от греха подальше. А так он смолчал — и был мирно отправлен назад, в Германию. Представляю себе, куда бы этот сурикат был отправлен, если бы попытался отвести пограничника в уголок со словами «Мария, нам надо поговорить».

 

Но ведь нам действительно надо поговорить! У нас же есть такое сильное ощущение, что если о чем-нибудь правильно поговорить, то все сказанное станет правдой. А не постыдным искажением нашей славной истории, с каковым искажением следует всеми силами бороться. Если бы только медведица согласилась поговорить с нарушителем ее спокойствия на выдвигаемых им условиях! Он бы объяснил ей, что ее медвежата просто находятся на его суверенной исторической территории. Если бы только мыши перестали трахаться и поняли, что нам надо поговорить! Ученые сумели бы объяснить им, что многовековая традиция садистических лабораторных опытов создала между нашими популяциями атмосферу уникального доверия и взаимопонимания. Если бы только немецкий сурикат согласился с нами разговаривать! Мы бы объяснили ему, что даже самые отдаленные родственники наших отечественных сусликов обязаны проживать в селе Пречистое, а то тамошним собакам жрать некого. Не смотрите, что мы девятые с конца, — с нами очень даже можно поговорить!

 

Непонятно, почему никто не хочет с нами разговаривать.

-----

Предыдущий выпуск: "Настоящая Жизнь-2: Пиздец-правда"