Все записи
00:00  /  26.08.09

2978просмотров

Настоящая жизнь - 13: Пассивное верещание

Пассивная агрессия — великое оружие всех обиженных и угнетенных. Всех, кто не может, или не умеет, или боится выразить агрессию напрямую — в морду, скажем, дать

+T -
Поделиться:

Когда администрация одного абхазского роддома решила назвать свежих близнецов «Димой» и «Володей» в честь визита соответствующих должностных лиц, язвительные критики усмотрели здесь подхалимскую демонстрацию верноподданнических чувств. И упустили из виду недавнюю историю о цхинвальском мальчике, которого мать назвала Геноцидом, чтобы он никогда не забывал о многовековых страданиях осетинского народа. Если же эту историю вспомнить, то и в сюжете с близнецами все немедленно встанет на свои места: да, дорогие Митя и Вова, все припомним, ничего не простим. Всего хорошего, приезжайте еще.

Такой способ делать гадости под видом радостей называется «пассивной агрессией». Пассивная агрессия — великое оружие всех обиженных и угнетенных. Всех, кто не может, или не умеет, или боится выразить агрессию напрямую — в морду, скажем, дать или на демонстрацию выйти. Хорошо хорьку — обидели проживающие в Китае мистер и миссис Чжан его подружку, и теперь он им мстит, проявляя самую что ни на есть прямую агрессию: какает на обеденный стол, приносит мертвых мышей, а по ночам залезает к Чжанам в постель и яростно верещит. То есть открыто отравляет обидчикам жизнь. Но давайте представим себе, что перед нами не китайский, а абхазский хорек, которому страшно не то что на стол накакать или кортежу шины прогрызть, а даже и взвизгнуть лишний раз? Как ему проявить свои сложные чувства? Здесь и приходит на помощь пассивная агрессия: хорек, скажем, мог каждое утро встречать Чжанов на пороге кухни, умываясь слезами благодарности, и тоненько пищать: «Спасибо вам, добрые господа, что вы мне, негодному, жизнь пощадили!» Или, скажем, хорек мог бы назвать новорожденных своих близнецов «Чжан» и «Чжан». Ну, или «Чжан», «Чжан», «Чжан», «Чжан» и «Чжан» — у хорьков не только приплоды большие, но и память, говорят, долгая.

На пассивную агрессию ответить в режиме «ударом на удар» почти невозможно: какой удар? За что? Я же вам ничего не сделал! Обиженные и угнетенные быстро усваивают этот факт и учатся изощренно мстить обидчикам безопасными для себя способами. Например, одну пятилетнюю девочку как-то арестовал (натурально) полицейский, чьего сынишку девочка обижала в песочнице. Некоторое время спустя эта пятилетняя девочка встретила того же полицейского на улице. По молодости и невинности души девочка проявила прямую агрессию: показала полицейскому соответствующий палец. И полицейский тут же арестовал девочку снова. И теперь, если у этой девочки есть хоть капля ума, она раз и навсегда усвоит, что лучше мыла наесться, чем открыто бороться с полицейским произволом. И подождет подходящего момента. Лет пятнадцать подождет или двадцать, пассивная агрессия торопливости не требует. И в следующий раз эта девочка покажет ненавистному полицейскому палец уже у самого алтаря — правда, не средний, а безымянный, с новехоньким обручальным кольцом. Жалко, что полицейский этого не увидит: он будет как раз обливаться слезами, потому что его любимый сыночек только женился на злобной суке, которая его еще в песочнице гнобила. Или, скажем, вот есть группа бывших британских карманников, недавно освободившихся из тюрьмы и ставших «вкарманниками» (putpockets). Эти люди объясняют, что теперь, в экономически трудные времена, они осознали свою вину перед обществом и стали использовать умение подобраться к чужому карману для того, чтобы положить в этот карман немного денег. Казалось бы, благое дело. А теперь представьте себе, что вы, приличный и уважаемый человек, просыпаетесь утром после пятничной пьянки с друзьями. Вы вынимаете изо рта осколок пивной бутылки, из уха — трубочку для коктейля, из-за шиворота — чей-то носок и лезете в карман за ключами от квартиры, под дверью которой вы так уютно переночевали. А там, в кармане — совершенно незнакомая вам стодолларовая бумажка. А?! Что это? Где я был? Что я сделал? За что мне заплатили? Закопал ли я труп? Кто был мужчина в наколках, с которым я танцевал ламбаду? Опять же: закопал ли я труп?! Наконец, все ли мои почки на месте?!. Нет, лучше бы эти уголовники, ненавидящие всех приличных людей, честно забирались к нам в постель и яростно верещали. Подумаешь, большое дело. У нас в постели и не такие яростно верещали.

С концепцией «пассивной агрессии» есть только одна беда: если кто-нибудь захочет сделать нам приятное, а получится не очень хорошо, то мы рискуем ошибочно предположить, что этот кто-то нас люто ненавидит. Например, хорек, может, просто жалеет, что они с подружкой вообще ходили к Чжанам мясо воровать. Может, он считает постигшее их наказание справедливым или даже недостаточным. И теперь приносит Чжанам свою любимую еду. И какает на их территории, чтобы сказать: «Отныне я навечно ваше домашнее животное». А по ночам залезает к ним в постель и пытается организовать примирительную оргию. Но закосневшим в подозрительности Чжанам, увы, даже не приходит в голову устроить примирительную оргию с хорьком, чтобы, в свою очередь, извиниться перед ним за содеянное. А ведь могли бы все вместе сладостно верещать. Или, скажем, россияне заявляют, что теперь, во времена кризиса, готовы чаще спать со своим начальством, чтобы сохранить работу. Приходит, скажем, бухгалтер Мецкин Давид Александрович, 68 лет, к финдиректору Нюсе, 23 года, и говорит ей: «Нонна Григорьевна! Настал час, когда я готов с вами переспать». И Нонна Григорьевна, привыкшая относиться ко всему с подозрением, в ужасе подписывает с Давидом Александровичем контракт еще на десять лет, лишь бы он больше никогда-никогда ни о чем таком не заговаривал. А он, может, просто имел в виду, что собирался признаться ей в любви с тех пор, как она вошла в возраст согласия. Так что уверенность в том, что окружающие склонны проявлять в твой адрес пассивную агрессию, — это палка о двух концах. Вот рядом с тобой в постели кто-то верещит-верещит, верещит-верещит... Яростно он верещит или еще как-нибудь? Бог весть. Может, и яростно. А может, он просто лег рядом с тобой в постель — о-па, а там хорек! Тут бы кто угодно заверещал.

Так и получается: пассивная агрессия пассивной агрессией, но лучше уж недоподозрить, чем переподозрить. А то начинаешь думать о приличных людях черт знает что. Вот, скажем, плывешь ты по территориальным водам Швеции, везешь ядерное оружие в Иран, и вдруг на борт твоего корабля поднимаются какие-то вооруженные эстонцы в черном и начинают обыскивать судно. Ты сразу берешь и обижаешься. А они, оказывается, просто заглянули к тебе на борт, чтобы бензина попросить. А связали они тебя исключительно для того, чтобы ты не суетился перед гостями — они сами себе чаю нальют, спасибо. А рот тебе заклеили, чтобы ты не чувствовал себя обязанным развлекать их разговорами. А кнопку подачи сигнала бедствия отключили, чтобы ты не устраивал ради них большую вечеринку, не звал дополнительных гостей. А ты: «Агрессия! Агрессия! Третья мировая война!»

А у людей просто бензин кончился.

===

Предыдущий выпуск: «Настоящая Жизнь — 12: Большое спасибо»