Все записи
00:00  /  18.09.09

513просмотров

Настоящая Жизнь - 15: Гвардейцы тыла

Обитатели Настоящей Жизни должны, кажется, в последнее время чувствовать себя, как мальчишки, которые рыдали, узнав, что война закончилась, а они так и не успели сбежать на фронт

+T -
Поделиться:

Обитатели Настоящей Жизни должны, кажется, в последнее время чувствовать себя, как мальчишки, которые рыдали, узнав, что война закончилась, а они так и не успели сбежать на фронт. Потому что в войне Добра и Зла первое, кажется, прекратило рекрутский набор. Тех, кто пытается всеми правдами и неправдами встать на его сторону, довольно жестко отправляют домой, к родителям. А если они упираются, то Добро может, по законам военного времени, с такими непрошеными защитниками и на месте разобраться. Как, например, с человеком, который застрял в лифте, очень испугался и молился о спасении. Его, естественно, вынули из лифта и отпустили восвояси. Нет, он решил, что еще недостаточно постарался, и пошел поблагодарить Добро лично к нему домой, то есть в церковь. Добро терпеливо все выслушало. Нет, этот верный солдат решил еще и обнять Добро в порыве верноподданнических чувств. И тут Добро взяло и рухнуло ему на голову в виде могильного камня. Правильно: во-первых, Добро все слышит с первого раза, не надо навязываться. А во-вторых, «из тебя какой солдат? Тебя хоть сразу в медсанбат». До свидания.

У других желающих рекрутироваться дела обстоят не лучше. В Катманду закончились жертвенные козлы — они необходимы всем, кто отмечает дасайн, главный индуистский праздник, собственно, для того, чтобы принести их Добру в подарок. Не хватает примерно 1800 жертвенных козлов, и правительство, разослав чиновников по деревням лично гуртовать скот, все равно не может собрать для Добра достойную передачку. Что-то подсказывает, что, если бы Добро правда хотело этих жертвенных козлов, оно бы их каким-нибудь способом породило. На крайний случай забросило бы ураганом из России — нас тут 142 миллиона, не считая нелегалов и гастарбайтеров. Точно так же Добро, будь ему нужны наши услуги, не стало бы натравливать полицейских на своего верного солдата из Папуа-Новая Гвинея, призывавшего сограждан публично заниматься сексом, чтобы ускорить рост бананов. И не стало бы мешать властям Бутана достигнуть, - ни много, ни мало, - Всеобщего Счастья, - тем более что помеха заключается в слишком истовом религиозном рвении отдельных желающих воевать на стороне Добра: они вырубают молодой лес на молитвенные флаги. Кажется, из Генеральной Ставки нам пытаются сообщить: дорогие юные энтузиасты! Мойте шею и ложитесь спать.

Впрочем, возможно, мы тоже несколько виноваты. Возможно, мы неправильно понимаем, какая именно помощь нужна от нас, тыловых крыс, там, на передовой, где битва Добра и Зла на самом деле не прекращается ни на единый миг. Может быть, мы ведем себя, как те девушки, которые от зари до зари вышивали бисером кисеты для воинов, ушедших на фронт, чтобы потом какой-нибудь умирающий от голода и тифа солдат разорвал дрожащей рукой измятую бумагу и обнаружил под ней старательно вышитый кисет. В своем порыве бороться на стороне Добра мы, может быть, проявляем некоторую неуместную наивность. Например, достойная всяческого восхищения светловолосая дама, явившаяся голой на стройплощадку и начавшая бегать за строителями с криком: «Кто меня хочет?», совершенно правильно понимала, что значит делать добро ближнему. Но, возможно, Добру сейчас нужны какие-то совсем другие жертвы с нашей стороны: строители недаром попрятались от этой дамы, а потом честно говорили корреспондентам: «Мы очень испугались; бог знает, что произошло бы, заполучи она одного из нас». Добро повязало даму при помощи полицейских и отправило под психиатрическое наблюдение, дав нам всем таким образом понять, что жертва оказалась неугодной Фронту. Точно так же в потребности Добра сейчас, видимо, не входит спасение нами жизни ближнего: Добро сначала демонстрирует нам, как ближний тонет в море и зовет на помощь, а потом, когда мы самоотверженно бросаемся этого ближнего спасать, вкладывает ему в руки медуз, которыми он начинает с дьявольским смехом в нас кидаться. Точно так же Добро явно не желает, чтобы мы делились с ближним тяжело нажитым добром: британца, который накуривал своего кота марихуаной, Добро, вместо того чтобы сделать своим боевым хоругвеносцем, отправило в тюрьму, причем довольно надолго. Хотя, казалось бы, святой человек. Как говорилось в одном советском детском фильме (кстати, тоже про войну Добра и Зла), «люди друг друга убивают, а он кота пожалел». Добро не приняло жертву даже от такого самоотверженного героя тыла, как Дуглас Джонс, 57-летний калифорниец, регулярно разбрасывавший по парку мячи для гольфа в память об умерших игроках в гольф, а также расставлявший банки с консервами — по его утверждению, «для заблудившихся туристов». Власти Калифорнии вменяют ему в вину, среди прочего, «кормление диких животных». Добро, видимо, таким образом передает этому человеку (а вместе с ним и всем нам): ежели бы ему, Добру, было угодно видеть в своих рядах нового Франциска Ассизского, то оно, Добро, в ходе эволюции обеспечило бы парковых белочек консервными зубами. Повторяем: шея и спать. Спокойной ночи.

Что-то там, на Небесном Фронте, от нас Добру наверняка надо, а что — непонятно. Но не кисеты с марихуаной, не козлы и не консервы — это точно. Хочется надеяться, что мы это что-то делаем, а что — сами не знаем. Может, весь трюк в том, что пока мы пыхтим и обливаемся потом, пытаясь нелепо, наивно и никчемно воевать здесь, в тылу, на стороне Добра, у нас просто не остается сил делать что-нибудь по-настоящему плохое и тем самым невольно поддерживать вражеское войско. Вот недавний опрос показал, что мы, когда нас никто не видит, предаемся таким страшным преступлениям, как слизывание глазури с кексов. Утомишься, гоняясь за жертвенным козлом, спасая бессовестного утопающего, накуривая кота и уча белок открывать консервные банки, приползешь домой — только и хватит сил, что облизать кекс и свалиться пластом. И вот лежишь и думаешь: а ведь, кажется, ничего плохого-то я за день и не сделал.

Тут-то там, наверху, оно ка-а-ак полыхнет Божественным Огнем. И ка-а-ак повалит Божественный Дым. И Враг ка-а-ак попятится.

А мы спим и думаем: это кот прикуривает.

Предыдущий выпуск: Настоящая Жизнь — 14: Пинать лоток