19:41  /  23.10.10

Илья Колмановский вспоминает «Норд-Ост»

Впервые я увидел ее осенью, в середине октября. Анна Тевильевна Шифрина уютно и прочно сидела на уютном и прочном диванчике в углу кухни. Прихожая, кухня, дочь, племянник и горячий ужин — вот пять элементов, пять точек приложения ее усилий, которые прямо с порога говорили мне, гостю: все, что делает эта женщина, она делает хорошо

Впервые я увидел ее осенью, в середине октября. Анна Тевильевна Шифрина уютно и прочно сидела на уютном и прочном диванчике в углу кухни. Прихожая, кухня, дочь, племянник и горячий ужин — вот пять элементов, пять точек приложения ее усилий, которые прямо с порога говорили мне, гостю: все, что делает эта женщина, она делает хорошо.

Еда глоток за глотком прогоняла мерзлоту из тела; Анна Тевильевна расспрашивала нас о жизни, с интересом и живостью человека, который знает и любит людей. Я выпил рюмку водки и ясно почувствовал: вот ради этого стоит жить в Москве. Стоит холодным пасмурным октябрьским днем толкаться в транспорте, видеть, как предзимняя депрессия сводит лица прохожих в агрессивные гримасы, стоит ходить в джинсах, по колено забрызганных грязью. Ведь только тогда ты сможешь по-настоящему затосковать, и только тогда сработает этот чисто московский эффект: в одну минуту ты, соприкоснувшись с человеческим теплом, вот как у Анны Тевильевны, воспаришь, и все твое существо охватит чувство любви и радости жизни.

Мы дружили несколько лет. Анна Тевильевна — начальник строительной фирмы — все время помогала деньгами образовательному центру, где мы с ее дочерью Таней учили беженских детей (в основном чеченских) школьным наукам. Я бывал у нее несколько раз в году, почему-то всегда осенью: то это был ее день рожденья, то день рожденья Тани, то просто гости. А может быть, я приходил именно осенью, потому что бессознательно стремился снова испытать чисто осенний «эффект Анны Тевильевны», эту квинтэссенцию добра и смысла, побеждающего холод, серость и угрюмость.

Когда Анна Тевильевна попала в заложники, тоже была осень. Длилось это, как известно, три дня. Все время лил дождь, ледяные капли стекали по голым черным веткам деревьев, по лобовому стеклу моих «жигулей», в которых я прожил все эти три дня, по каскам спецназовцев из оцепления. Мы бессмысленно толкались в маленькой школе около театра на Дубровке, превращенной в кризисный центр для родственников заложников; спали по очереди в машине. Иногда я отлучался по каким-то делам, ездил по улицам, иногда ходил пешком — я видел, чувствовал, как страшно изменился город. В тот год в Москве не было надежды, никаких шансов выиграть борьбу со злом — внутри и снаружи человеческой души.

После того как все кончилось, после того как по родимому пятну мы нашли ее на вторые сутки поисков в морге, после того как похоронили и помянули, я продолжил обычную жизнь. Я ездил по городу и ходил по нему пешком. Я и сегодня езжу и хожу пешком — и сегодня снова осень.

Я по-прежнему знаю, зачем надо жить в Москве. Нам надо жить в Москве, чтобы сохранять и передавать друг другу тепло, полученное от прошлых поколений, от тех, кто даже в самые лютые советские зимы всегда создавал вокруг себя этот неповторимо московский человеческий эффект.

Я называю его «эффект Анны Тевильевны».

Комментировать Всего 61 комментарий

Замечательно, Илья. Спасибо. Очень тепло.

Хочу сказать немного про другое. Про отсутсвие в российских спецслужбах элементарного профессионализма. Причем на самом верху. Так случилось, что мне из Москвы нужно было уехать в Нью-Йорк наутро после захвата заложников. У моей мамы была операция на сердце, очень высокий риск и ее кардиолог советовал срочно приехать. Поэтому я в срочном порядке поменял билет.

Проснувшись утром и узнав в новостях о том, что на Дубровке взяты заложники, я подумал, что надо выезжать в аэропорт очень загодя. Несомненно, в аэропортах будут дополнительные проверки и досмотры, к тому же мои действия, так совпало, естественно должны были бы показаться подозрительными--поменял билет за 2 дня до терракта, чтобы уехать на следующее утро. Представляю, через что бы я прошел, если бы подобное случилось в Нью-Йорке

Так вот, никаких дополнительных проверок, никакого досмотра и никаких вообще экстраординарых действий не было. Я приехал заранее и 3 часа слонялся по аэропорту.

Спасибо, Алексей.

У меня было в те дни такое странное чувство: менты и гаишники в гоороде были какие-то притихшие. Едешь, и понимаешь: вот если сейчас остановит не по делу - просто пошлю его. И он типа это тоже понимает - потому что на таком фоне как-то глупо считать его всемогущим.

Но потом быстро оправились

Станислав Брагин Комментарий удален

Да все понятно...

только у меня дочь пошла "первый раз в первый класс" первого сентября когда случился Беслан и я понял, что в Москве точно жить не стоит.

А уезжая еще раньше в командировку в город Барнаул я своим пожилым родителям (было такое неудобство - они с нами жили какое-то время пока им квартиру ремонтировали) жестко сказал - "пожалуйста не сидите дома и не изводите мне жену, отправляйтесь развлекаться - кино, театры, все что угодно, кроме модных мюзиклов, туда пжлст ни ногой" и новости про Норд Ост в Барнауле я смотрел совсем другими глазами...

Станислав Брагин Комментарий удален

Михаил Спокойный Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Что Вам не понятно, Станислав? Вот был Человек, который любил людей. И больше его нет. Почему нет-- все знают. Или еще проще: был Человек, и больше его нет. И его здесь вспоминают с любовью. Так как любовь к людям, которую дарила Анна Тевильевна, она не пропала даром. Она продолжилась этим рассказом. «Эффект Анны Тевильевны». Так понятнее? 

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Рассказ Ильи -- не про шахидов. То, что мы с Вами на разных планетах живем, я уже давно поняла. Приятного уикенда. 

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Приятного Вам остатка уикенда. Тех нескольких воскресных часов, которые еще впереди. У меня в Нью-Йорке впереди еще пол-воскресенья :) 

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Как непонятно? Все очень понятно. Память о близком человеке ведет по осенней Москве, и кажется, что жива прекрасная Анна Тевильевна. А ее нет. И заменить ее не кем. И боль от того, что помочь не мог, от безысходности осознания ужасной смерти хорошего человека, память о котором, дарит тепло всегда, и особенно осенью московской!

Станислав Брагин Комментарий удален

Млада Стоянович Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

никакого ужаса нет...

ни в том, что Вы пишете, ни в том, что кому-то это не понятно...

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Млада Стоянович Комментарий удален

Вот именно, что ПИШЕТЕ.

Не буду с Вами здесь спорить.  Но есть простое слово - сострадание, которое очень многое определяет. Вообще, о сострадании очень хорошо писал в своем романе, в самом его начале мой любимый Милан Кундера. Так вот дело не  в непонимании, а в отсутствии сострадания.

Вы сейчас запутаетесь в своих оценках окружающих... и перестанете их понимать

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Млада Стоянович Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Илья, очень хороший текст. Ком в горле, откровенно говоря. Все как-то забывают о том, что трагедия остается в памяти людей. Видимо, в большей степени у тех, кто потерял близких.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте

И еще тем, что просто, по человечески, не ища виноватых. Потому что в человеческой трагедии это уже не важно.

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Окей, коллеги - думаю, все друг друга услышали. Всем спасибо.

Эту реплику поддерживают: Алексей Байер

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

я не мог

в Москве мои дети принципиально не водились ни на какие модные публичные праздники. Я даже цирк в конце концов запретил дедушке-бабушке

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Спасибо, Млада. Через третье рукопожатие ведь все москвичи наверное знают кого-то, кто погиб или пострадал тогда - а толку мало, забывают и разрешают делать с собой все что угодно.

Эту реплику поддерживают: Лилия Скопинцева, Михаил Спокойный

Млада Стоянович Комментарий удален

у меня знакомый(экс-шеф) там погиб. Говорят, приняли его за шахида из-за его внешности( приехал тогда с женой из Калининграда в те дни в мск на спектакль - и вот так..

Разрешают делать с собой все что угодно - это отстутвие национального самосознания, не в смысле принадлежности к русским, а в смысле гражданства российского. У нас с работы девушка пошла на первое свидание с молодым человеком на этот спектакль. Долго потом лежала в больнице. С молодым человеком они поженились.

Александр Гольдфарб к 8 годовщине Норд-Оста снова возвращается к вопросам, которые так и остались без ответа, публикуя отрывок из своей книги, рассказывающий про расследование Анны Политковской и про реакцию публики, точнее полное ее отсутствие...

Думаю, наша страна - это страна вопросов без ответов " Кто виноват?" "Что делать?" Единственный вопрос, на который попытался ответить Грибоедов -" А судьи кто?"

Станислав Брагин Комментарий удален

Да хоть на Джироламо - вас это уже не спасет...

Станислав Брагин Комментарий удален

Перечитайе еще раз текст. Медленно и вслух.

Алексей, спасибо Вам. Это то, что я называю словами Киплинга "Мы стобой одной крови".

Эту реплику поддерживают: Лилия Скопинцева, Алексей Добкин

Станислав Брагин Комментарий удален

Млада Стоянович Комментарий удален

Человеческая память - это довольно странная штука, но именно ее благодарное наличие и делает нас людьми. А ее отсутствие - этой самой памяти - и превращает нас в манкуртов. Так что, ИЛья, все правильно. Как еще можно иначе жить, если не сохранять и не передавать друг другу тепло, полученное от прошлых поколений...

Я весь день думаю про Норд-Ост. Теперь там, в том зале идет мюзикл "Обыкновенное чудо". Такой, говорят, веселенький. На сайте мюзикла нет ни единого слова, ну там, не знаю, какого-то специального. Вроде "мы понимаем, где мы играем, но для нас это свидетельство продолжения жизни", ну, как-то так.

Нет, уютный, говорят, отреставрированный зал с хорошими театральными условиями.

Мне это невыносимо.  Реально, физически как-то, невыносимо.

И комментарии - "что же нам теперь, после 11 сентября, не летать на самолетах?". Я тоже написала там какой-то комментарий, но заранее знаю, что не буду услышана теми, кто пишет этот бред.

Я и сама была в теракте (в Тушино), вокруг меня умирали люди. И водители маршруток, стоящих рядом, отказывались увозить оттуда (за любые деньги) меня и моего друга (в крови и с осколком в голове). "нее, ну нах, у нас расписание, я в центр не поеду". Я знаю, как важна память, как важно сочувствие, память, уважение даже не к тем, кто там погиб (если уж уважение к умершим такая сложная и непонятная штука), а хотя бы к тем, кто потерял близких.

Я никогда не забуду, как девушка молодого человека, стоявшего в очереди в Тушино (рядом со мной), сказала "ой, сигареты кончились. сходи в ларек, а?". И он ушел за сигаретами. А она погибла. И я видела по телевизору, как он там чуть ли не несколько дней сидел и писал мелом на асфальте "Катя, прости меня". Миллион раз.

В Норд-Осте погиб 11-летний сын наших друзей. Сеня. И мой однокурсник из музыкального училища, он там в оркестре играл. Я не потеряла там (или в Беслане) кого-то очень дорогого мне лично. Но у меня разрывается сердце при мысли об этом так, как будто потеряла. Это невозможно пережить до конца, невозможно (и преступно) забывать. И это - норма. 

А ничего не чувствовать, играть там мюзиклы, говорить "а чего мне бояться? что публика не придет? так билеты-то уже проданы!" - это называется "уродство".

Вот статья.

http://www.openspace.ru/theatre/events/details/18378/?view_comments=all

никто ничего не забыл. вопрос совсем не в этом - делать что нужно чтобы лично никогда туда не попасть и близких уберечь?

Ксюш, я забыл - а ты ведь тогда уже работала в этом беженском центре? и ты же знаешь Таню?

Я вот сижу и вспоминаю. Но, честное слово, не помню. Я помню только то, что там работало такое количество вдохновенных, искренних и честных людей, что хотелось плакать и смеяться от счастья.

И дети там были замечательные, с которыми было интересно общаться, которых было интересно учить и которым было с нами весело и интересно.  

Станислав Брагин Комментарий удален

Илья, большое спасибо. Я помню, что как раз в первый день "Норд-Оста" прилетела из Нью-Йорка в Москву. Помню, что узнала обо всем в Шереметьево, и мы мучительно долго позли по Лениградке под этим бесконечным дождем, под гнетом туч, в молчании и всепоглощающем ощущении бессилия.

Станислав Брагин Комментарий удален

Спасибо, Илья, за память о прекрасном человеке. Невозможно забыть общее чувство ужаса и беспомощности в те дни: как будто все люди, весь город превратился в единый организм.

Эту реплику поддерживают: Евгения Кандиано

Да, Илья, была. Как и во время почти всех террактов (за исключением тех, что произошли в марте этого года). Первую ночь ни я, ни родители совсем не спали, созванивались с друзьями, родственниками - так и просидели до утра. И в последующие дни все вокруг были какие-то тихие: в метро, на улицах, в магазинах, в академии. Чувствовалось, что люди сопереживают, у всех общее горе.

Всегда страшно, когда погибают невинные люди. Но, на Дубровке была надежда, что всех людей смогут спасти...

Спасибо Илья.

Как же было страшно тогда за этих людей...

Да, я сидела за компьютером и работала.. Мне позвонила подруга. Я открыла ленту новостей, прочитала. Обзвонила родных и друзей - все были на месте.  Но все равно было очень страшно. У меня тогда пропал голос.

Илья, спасибо. Пока есть память и появляются такие статьи, как Вы написали, есть хоть какая-то маленькая гарантия, что такое не повторится.

Спасибо и Вам, Михаил - суммарно наша память более живуча.

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Станислав Брагин Комментарий удален

Илья,спасибо за теплый и хороший текст.Трудно забыть чувство бешенства и одновременно бессилия перед тем,что происходило.Ваш текст лечит.

Эту реплику поддерживают: Мария Шубина

Станислав Брагин Комментарий удален

Илья, зацепили старую рану. Очень хорошо помню этот вечер. Ехали ко мне домой после концерта Юры Наумова, замечательного гитариста, уже давно перебравшегося в NYC. И когда мы услышали эту новость, Юрка сказал, что это 11 сентября, а я не поверил. А зря. Оказалось, что два близких мне человека попали в эту историю. Ваня, вилончелист - он играл в тот вечер. И Люда, моя тетушка, которая заведовала реанимацией в госпитале через дорогу. Ване в каком-то смысле повезло: он выжил и не сильно поломался, будучи достаточно молодым человеком. Люде пришлось покруче. Первое, что сделали - отключили все телефоны в госпитале, отобрали мобилы и взяли подписочку о неразглашении. Забыли сказать одно: чем траванули людей. Всех самых тяжелых кинули к Люде. У них госпиталь ветеранов ВОВ (ну и Афган, Чечня) поэтому они как-то сумели большинство вытащить. Как понимающие в военных вопросах. Две недели без сна, без связи с родными. Потом - инфаркт. Потом подарок от правительства Москвы - недельная путевка в Испанию. Люде под шестьдесят и она никогда не была за границей. Ей понравилось

Станислав Брагин Комментарий удален

Вот я про все могу говорить, писать - а про Норд Ост, совсем не могу. Мои близкие друзья были на сцене и за кулисами. Чудом не попала туда наша подруга, которая играла там без выходных, а в тот день отпросилась на юбилей Щуки. За эти три дня люди, которые были в зале практически все проявили себя, как настоящие герои. Наш друг Петя Маркин спускал людей из окна на простынях, а сам оставался там до конца. А нашего друга Костика, мы не можем вылечить до сих пор, он - актер- теряет память, потому что это государство не рассекретило, чем они травили людей. И сколько лет уже идет дело в Страсбурге, и много лет не только наш Костик, не могут спастись от этой заразы. Это чудовищно. 

Станислав Брагин Комментарий удален

Млада Стоянович Комментарий удален

Илья, спасибо Вам за теплый и душевный рассказ. Как поражает контраст с той бездушностью, о которой пишет в своем комментарии Саша Копов. Мир, наверное, делится на две категории по этому признаку. А вы храните Тепло.

Я по-прежнему знаю, зачем надо жить в Москве. Нам надо жить в Москве, чтобы сохранять и передавать друг другу тепло, полученное от прошлых поколений

Вокруг 5 металургических комбината, три аллюминиевых завода, пару глиноземенных комбинатов, ну и асфалтных завода по типу региональных штук 10 и тогда дарите тепло друг другу ).

Очень уместно. Браво!

На случай, если вы не понимаете иронии: ваша шутка - верх бестактности.

Эту реплику поддерживают: Елена Пыльцова

Сейчас в Москве проходит митинг около театра на Дубровке: 26 октября произошел штурм здания, захваченного террористами, и именно в эти часы погибло 130 заложников (еще трое погибли раньше, в течение первых трех дней).

Сегодня же была обезврежена бомба около театра в столице Чечни, городе Грозный.

По данным новго опроса Левада-центра, 52% россиян считают, что о теракте на Дубровке говорится "не вся правда".

Технически люди погибли потому, что экипажи скорых не ввели им антидот после газа - они не знали, какое вещество надо вводить. Мой друг, зав. реанимацией, куда привезли часть жертв, лично звонил в Склиф, чтобы узнать, какой антидот вколоть - его самого никто не предупредил заранее. И был бардак, он находил живых под горой трупов в автобусе.

Его жена - зав другим отделением, куда привезли жертв, чуть не лишилась работы: она писала в заключениях о смерти (и при выписке - вылеченным): "смерть от удушья", "пострадал от отравления неизвестным газом", а городское начальство требовало писать: "жерта теракта".

Эту реплику поддерживают: Александра Штаерт

Нормальная ситуация.

Вопрос кому нужен был теракт открытый! Много вопросов есть, но это уже никому не нужно. Много ситуаций бывает, к которым общество не готово. Меня сильно злит, когда сбивает машина человека или случается дтп, что обычный случай для нашего общества, люде не бегут помогать пострадавшим, а достают телефоны и начинают снимать, да еще комментировать: О у него из ушей кровь пузырями надувается.

Илья, Спасибо!

Никто из моих близких в самом Норд-Осте не пострадал. Но почти не спала в те дни. Среди знакомых были врачи и те кто предлагали себя в обмен.

Очень хорошо помню момент когда мне сказали что спецы пустили газ. Было ощущение, что падаю в чудовищной глубины пропасть и падаю и падаю, я просто не могла этого переварить.. До этого было терпимо. Терракт, да страшно. но так бывает. Есть сумасшедшие люди и бессмысленные войны, есть жертвы и есть те кто пытается их спасти - так устроен мир. Но спецоперация и то что было потом - тупая ложь безо всякого здравого смысла.. Бесконечное покрывало вины.