Все записи
19:40  /  11.02.11

522просмотра

И вновь Московские коллекционеры.....

+T -
Поделиться:

НАТАЛИЯ СЕМЕНОВА. МОСКОВСКИЕ КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ, С.И.ЩУКИН. И.А.МОРОЗОВ. И.С.ОСТРОУХОВ. ТРИ СУДЬБЫ. ТРИ ИСТОРИИ УВЛЕЧЕНИЙ. М.,МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ, 2010. Серия: «ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ».

«Натуралисту интересно распутывать истории жизни малоизученных насекомых, изучать их привычки и строение, находить им место в классификационной схеме, той самой, которая иногда может приятно взорваться в ослепительном блеске полемического фейерверка, когда новое открытие нарушает старую схему и озадачивает ее бестолковых сторонников», писал В.Набоков, имея в виду конечно бабочек, мы  же, да  проститься   подобная  параллель, рискнем подставить в эту формулу замечательных людей, московских коллекционеров.    

Эти  три истории   не  реконструкция  судеб персонажей с традиционными для жанра вымышленными диалогами и присочиненной, где зияют белые пятна,  фактурой.   По сути  это  три психологических портрета, труд  создания  которых  имел вполне определенную цель. Коллекционеров во много раз меньше, чем художников. Гениальных – тех  вообще единицы. Искусствовед  Наталия Семенова всю жизнь упорно «копает в одном направлении», ища бациллу незримого возбудителя страсти  к  собирательству, исследуя  «синдром» Щукина,  «феномен»  Морозова. Недаром же один из них описывал: «Стоит нам посмотреть на рисунок, картину или любую другую вещь, как мы настораживаемся. Не можем сразу определить, в чем дело, но  что-то чувствуем» -  симптомы, наверняка отлично знакомые и нынешним младоколлекционерам  современного искусства, рискующим не менее  прозорливых героев этой книги, чей предмет собирательства уже испытание временем прошел.

Исследователь то и дело задается вопросом, что двигало купцами, спускающими миллионы  на  матиссов, сезаннов, пикассо, покупающими «такие ужасы», эпатируя воспитанных на передвижничестве буржуа?  Возможно, желая поскорее избавиться от дедовского  крепостного наследия,  московские текстильные и  чайные короли с такой энергией бросались в бизнес и собирательство, позволяющее доказать себе и окружающим собственную избранность?  Но  отнюдь не для того, чтобы подарив коллекцию городу получить взамен чин действительного статского советника. Остается гадать, сведений  мало. От Щукина осталось несколько страниц дневника, от Морозова - счета за картины, только после Остроухова огромный архив, но попечитель Третьяковской галереи был фигурой публичной,  и любил писать письма.

По крупицам собирая информацию, автору, к сожалению,  приходиться цепляться за обрывки фраз и верить любому мемуару. Излагая факты, и, что называется вкусные детали: Сергей Щукин заикался и был маленького роста, от всех закрытый Иван Морозов, один из самых богатых людей России пошел на мезольянс с хористкой из «Яра», Илья Остроухов шепелявил, как художник не состоялся, по бедности вечно клянчил этюды у Серова и Левитана; девушка, по которой сох – кинула, тогда с горя Илья Семенович женился на чайных миллионах Наденьки Боткиной, внешне, по мнению Бенуа,  «бегемота»,  хотя сей  компромисс как раз и позволил Остроухову собрать редчайшую коллекцию древнерусских икон (глава о нем вообще пестрит тайнами коллекционерско - дилерской кухни), Н.Семенова  тут же их  оправдывает:   все трое имели глаз знатока (хотя подчас и с трудом продирались к тому искусству, которое собирали), были беззаветно преданны искусству, чем  прощаются любые купеческие причуды и  блажь.  А ведь и на самом деле, стоит  ли  забывать о том, что благодаря именно пресловутой купеческой блажи,  наши музейные собрания (реквизиции и национализации опустим) ныне обладают самыми богатыми коллекциями нового французского искусства, а  лучшие из музеев  мира  стоят в очереди,  мечтая заполучить на выставки вещи из коллекции тех самым московских купцов.

 

Евгения Гершкович («Мезонин») для "Артхроники," февраль, 2011