Все записи
17:13  /  12.01.10

287просмотров

Разные правильные гомо сапиенсы: влюблявший в Север, прошедший концлагерный ад и переживший войну.

+T -
Поделиться:

Юрий Казаков. Избранное. Рассказы.

Я, как часто себе позволяю, снова отдохнул умом и сердцем на советской литературе. Уметь же надо писать о простых вещах так, что хочется про них читать. Не очень вспоминаемый нынче Казаков – умел. О случайных встречах, об охоте и рыбалке, об охотниках и рыбаках, о крестьянах и моряках…Я вот, к примеру, принципиально не охотник и совсем не рыбак. Но для того, чтобы получить наслаждение от тщательной и ароматной прозы, не надо любить стрелять зверушек и ловить рыбок. Кстати, об ароматах: Казаков был известен тем, что в его рассказах почти всегда присутствовали запахи – от банальных до невообразимых (невообразимых пока о них не прочтешь, а как прочтешь – так прямо и слышишь их). Странная какая история случилась в свое время с арбатским жителем Казаковым: он влюбился в русский Север. И большая часть им написанного – о Севере и северных людях.

Правда, если внимательно прочесть кусочки из дневников писателя, то имидж суровых поморов-героев немножко подмокает:

«…и все разговоры их вертятся вокруг того, запала вода или нет, побережник ветер или шалонник, «пригонила» белуха семгу или нет. Свободное от ловли рыбы время проводится в приготовлении ухи, плетении сетей, во сне с пердежом и храпом.

Кажется, здоровая и естественная жизнь?..Однако если принять во внимание… века борьбы за культуру, если вспомнить, что за последние 40 лет выпущено 1 млн. 400 тыс. названий книг и посмотреть на рыбаков, у которых я живу и которые не прочитали ни одной книги, то становится грустно».

Видать, не совсем уж кристально-наивной была любовь писателя. Возможно, проживи он на тройку десятков лет подольше, романтический флер и пооблетел бы с его прозы. А, с другой стороны, тогда он смог бы влюбиться, например, в Гренландию или Исландию. А то и вовсе в Антарктиду. И кто его знает, что это была бы за проза. Одно-то, впрочем, ясно: он смог бы влюбить читателя в любые Галапагосы.

 

Виктор Франкл. Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере.

Замечательные своей отрешенной объективностью рассказы и рассуждения! Психолог и психотерапевт Франкл прошел концлагеря и вышел оттуда в 1945 году не просто живым, а вот с этой книгой (не на бумаге, конечно, а в голове). Где с научной бесстрастностью объясняется, почему одни могли пройти сквозь этот ад, а другие нет. То есть, на основании собственной теории личности Франкл на практике доказал, что личность эта (если она настоящая и мыслящая) способна не исчезнуть, а выжить. (Конечно, не без Божьей помощи, но автор как настоящий непредвзятый исследователь конфессиональных вопросов не касается, он безусловно не атеистичен и даже не агностичен - он как бы в правильном смысле трансрелигиозен). А для тех, кому без конкретных ангелов ну совсем никак непонятно – в конце прилагается пьеса «Синхронизация в Биркенвальде»; там есть ангел.

 

Анатолий Кузнецов. Бабий Яр.

Я почему-то всегда думал, что подзаголовок «повесть-документ» предполагает подборку фактов о массовых расстрелах в Киеве. А оказалось-то, что это воспоминания автора о том, как он мальчишкой пережил оккупацию. И документов как таковых там очень немного, зато много искренности и настоящего, жизненного (точнее, смертного) ужаса. И еще много непреодолимой ненависти не только к фашизму, но и к советской власти в разнообразных ее проявлениях: от сталинского террора до унылого застойного лицемерия.

 

Удивительное все-таки создание – этот homosapiens… Одни представители вида (отнюдь не единичные, а просто целые стада) могут хладнокровно (а то и с удовольствием) уничтожать себе подобных, не считая их за таковых, полагая, что только они сами, люди якобы первого сорта, и имеют право на нормальную жизнь, а остальным жить и вовсе не стоит. Другие представители этого вида находят в себе мужество, веру, терпение, а некоторые (как Франкл) даже терпимость. И привыкают жить в кошмаре, в котором, казалось бы, жить нельзя, и выживают.