Владимир Санин. Цикл “Зов полярных широт”: “Семьдесят два градуса ниже нуля”, “В ловушке”, “Трудно отпускает Антарктида”, “За тех, кто в дрейфе”, “Точка возврата”.

 “Лишь тот выживет в полярных широтах, кто десять раз в них погибал”.

Пока некоторые россияне содрогались от постновогоднего жуткого холода, я сидел у камина – впрочем, без подобающих ситуации трубки, грога и пледа – но зато читал литературу, соответствующую погоде. А, точнее, ее превосходящую по уровню температурных лишений, климатических страданий и профессионального героизма.

И подумал, что, наверное, зря я сюда пишу почти только про новые книжки (не сюда – пишу, а сюда – отчего-то нет). Книжки – они ж не одёжки, чтоб коллекцию прошлого сезона считалось уже неприличным носить... то есть, читать. А уж если книжки – и вовсе давно написаны, то это, считай, винтаж, который должен цениться даже любителями сиюсезонности. Буду ставить им тег "неновинки" и иногда перепощивать свои впечатления от их чтения. Так вот –

Советский писатель Владимир Санин с 1975 по 1982 год написал пять повестей про советских полярников обоих полюсов. На самом деле он написал больше (люди героических профессий – это вообще был его конек), но эти пять сложились в цикл, поскольку там сквозные герои (несмотря на то, что полюса – разные). Ленивым можно все пять не читать, а прочитать первую – “Семьдесят два градуса ниже нуля” и последнюю – “Точка возврата”. Они все, в общем-то, про одно и то же, но эти две самые, что ли, эффектные. А одно и то же – оно, тем не менее, не однообразно, это “одноитоже” – это каждый раз – попытка рассказать, зачем люди (и какие разные люди) добровольно и даже с энтузиазмом идут, плывут и летят на Крайний Север и столь же Крайний Юг, и как они разруливают разнообразные критические (даже более того – потенциально-фатальные) ситуации. Санин добрососвестно снабжает каждую историю предысториями-биографиями ее участников, донося до читателя незатейливое умозаключение: все люди – разные (даже хорошие), все по-разному (и зачастую неожиданно) ведут себя, столкнувшись с возможной гибелью, все заслуживают понимания (но не все – одобрения), а природа-мать не терпит слабаков, подлецов и нахалов.

Однако ж это простодушное нравоучение, заключенное в несложную форму-фабулу – работает! Героико-катастрофическая концепция в руках (точнее, в пере) писателя Санина как-то нивелирует функцию идеологическую и благородно оправдывает пафос преодоления непреодолимого, победы себя над собой и вообще всего хорошего над всем плохим.