Все записи
21:53  /  19.10.17

2251просмотр

Передоз говножизни.

+T -
Поделиться:

Лусия Берлин. Руководство для домработниц. Corpus, 2017. 

Сразу же субъективно выскажусь по поводу объёма: не надо бы этой книжке быть такой толстой (хоть она и не так уж толста). Первая треть как бы безыскусных, но здорово сооруженных откровений прочитывается на судорожном вдохе и с мыслью типа “да вот как же это она так просто, да про такое простое, да отчего ж оно так забирает, когда в нём ничего особенного и нет, да это ж не сочинено, а пережито, и, наверное, потому и забирает, etc”, а потом оно всё неудивительным образом потихоньку начинает надоедать, как надоедает родственник-приятель-неудачник, постоянно, честно и довольно занудно рассказывающий вам о том, как у него всё не сложилось: порция простых честностей оказывается (для меня, оговорюсь) слишком велика и однообразна. Но для кого-то она безусловно может случиться достаточной и оптимальной. В нелитературной жизни я б, наверное, родственнику и помог бы (постаравшись с ним более не встречаться), а писателю читатель помочь уже не может – вот в чем засада.

Это рассказы про смирение нелепо живущего растерянного человека, который совершает разные бытовые обычности (изредка) и жизненные глупости (постоянно) – иногда отдавая себе отчет в собственной безответственности и безответности, а иногда просто принимая удары судьбы как неосознанное, но логичное возмездие за что-то. Чтоб так жить, как живут (жили) лусиеберлинские альтер эги, надо еще постараться – впрочем, многие так и стараются, и не только в Америке, однако ж они книг не пишут. Но Лусия Берлин написала – и вот не могу понять, надо ли ей, теперь уже покойной, сочувствовать – это ж был ее личный выбор: оказаться в той неправильности. В конце концов, не деперсонифицированная судьба ж заставила ее спиться, и не неведомая сила повела ее по кривой ухабистой дорожке – это был ее собственный выбор, пусть и обусловленный личной слабостью: все эти тюрьмы-лечебницы-больницы, брошенные/умершие дети, наркомания-алкоголизм, напрочь поломанные биографии, семьи и личности – тут нет ничего, чего не могло бы не быть, всё это запросто могло б не случиться...

Однако, питаться чужой слабостью можно до известного предела – возможно, у иного читателя порог пресыщения чужой хреновой судьбой будет и повыше, а я так устал от плохой жизни Лусии Берлин, что мой внутренний литкритик (нет, скорее, простой жизнедеятель) потребовал от меня внешнего срочно вычистить/зачитать эти проблемы чем-то либо глупым, либо жизнеутверждающим.

Хотя, если призадуматься, Лусия Берлин – тоже утверждает жизнь. Но в том ее качестве, про которое хочется думать на протяжении меньшего количества страниц. И, будь страниц поменьше и будь они поизбранней – хотелось бы (нет, даже так: не моглось не) плакать и плакать очистительно над ними. А тут слезы кончились. Родственник надоел.