Все записи
20:39  /  5.07.10

802просмотра

Мемуары вражьего сына и почти святого зэка, истории про любовь – придуманные и непридуманные, рассказы про потустороннее – придуманные, и опять непридуманные – про гениев и не очень.

+T -
Поделиться:

 

Сильная  книжка. Про то, как маленький сын врагов народа выживал в тюрьмоподобных воспитательных заведениях, как он оттуда сбегал, с какими людьми встречался за детдомовской решеткой и на опасной свободе. Книжка – мемуарная, автор и был тем маленьким сыном, но написана как натуральная хорошая литература. Емкий, мощный лексикон – наполовину блатной, а наполовину – из явно самоизобретенных выражений и слов, ну, по крайней мере, мне многие слова из словаря Кочергина показались незнакомыми, но интуитивно понятными, потому что живыми. И персонажи, персонажи – чистый бестиарий! Точнее, грязный и страшноватый. За небольшими исключениями.

 

 

 

 

И вот словно бы другим человеком написано – как так получилось? Притом, что малая частица из этой, более ранней книжки попала в более позднюю. То ли Кочергин спустя несколько лет категорически переосмыслил манеру письма, то ли редактор-вокабулятор ему потом попался какой-то гениальный – не знаю, чем объяснить эту огромную разницу между двумя почти идентичными по теме книжками – бестиарий есть, страшная жизнь имеется – а не так цепляет. Не будь «Крещенных крестами» – и сравнивать было бы не с чем, и прочлось бы не без удовольствия (хоть «удовольствие» – не очень-то подходящий термин для такого чтения)… Но сравнивать уже есть с чем.

 

 

 

 

 

 

 

Легкие рассказы про любовь. Любовь-то в этих рассказах не очень легкая, а иногда даже летальная, но читать про нее легко и как-то душевно. Умеренно глубокая, но достаточно продуманная проза, очень удобная для сочувствования и последующего домысливания.

 

 

 

 

 

 

 

Книжка не новая, второе издание, но я перечитал и не очень пожалел. И впрямь сказки, точнее, литературизированная имитация городского фольклора: мистические ужастики, связанные насквозь некоторыми героями, многие из которых и не герои вовсе, а негодяи бандитского типа, полуолигархи, милиционеры и обычные, незначительные, заурядные, плохие и неплохие людишки. Единственное, что временами меня слегка нервировало – это дефицит лаконичности, какое-то необязательное суесловие. Ну, и некоторая злободневность, как обычно, мешала мне воспринимать данную литературу не как сиюминутный фельетон.

 

 

 

 

 

 

 

А это – тоже не новые, но уже не сказочные, а вполне реалистические рассказы. Тут мне тоже кое-что местами мешало: а именно – необязательные на мой взгляд рассуждения, которые постоянно вклинивались туда, где мне хотелось самому чуть-чуть подопридумывать и посамоанализировать. Но, вероятно, не на таковских рассчитана была эта книжка.

 

 

 

 

 

 

 

Истории про обитателей парижского «Улья» – той самой «лимиты» из местечек, многие представители которой впоследствии вышли в люди и даже в монстры, столпы и гиганты живописи ХХ века (Шагал, к примеру, или Сутин), а многие – никуда не вышли, и мы бы без напоминания Бориса Носика (известного судьбокопателя в русско-французских залежах) либо не узнали про них, либо не вспомнили.

 

Удивительная своей уникальностью история любви и соединения двух людей – родителей автора – вопреки всем вообразимым препятствиям, которые советское государство с садистской тщательностью ставило, ставило, ставило, а потом все равно проиграло. Книжке, по-моему, немного недостало структурированности, перескоки во времени и неожиданные переадресации на судьбу автора с судьбы его родителей, вероятно, должны были добавлять разнообразия и не давать скучать читателю, но я и так над книжкой не засыпал, мне не требовалось встряхиваться, и вообще я привык, что биографии пишутся последовательно.

 

 

 

 

 

 

 

Я книжку купил, потому что мне лицо понравилось на обложке. Оказалось, что это автобиография чуть ли не святого человека. Из первых сорока лет – пятнадцать в сталинских лагерях и ссылке, с твердой верой в Бога и совершенно без жалоб, абсолютно без отчаяния. Людям, шапочно знакомым с христианством, читать будет не интересно – слишком там много рассуждений или даже проповедей, но скорее для уже обращенных, нежели для обращаемых.

 

 

 

 

Комментировать Всего 10 комментариев

Стас, спасибо, говорят, что хорошо выслушать мнение пяти друзей, чтобы решить читать или нет. А мне одного Вашего хватает. Один вопрос - как получается столько читать?

Ответное Вам спасибо, Артур. Я даже в самых тщеславных мечтаниях не предполагаю, что могу служить путеводной звездой, перстом указующим и филологическим оракулом. Но если получается рассказать о прочитанном так, что оно помогает кому-то – это ж чудесно!

А ответ на вопрос простой: я просто читать люблю. Когда что-то любишь, то с удовольствием отказываешься от других типов досуга – только и всего. В преферанс не играю, в ночные клубы плясать не хожу, выпиваю без отрыва от работы (да и работа отнимает не все мое время), тусовки (ярмарки тщеславия тож) посещаю крайне избирательно, в телевизор не гляжу – так и выходит, что свободного времени у меня просто куча!

Стас, Вы потрясающе владеете словом. "Любовь не легкая, но летальная" - это просто шедевр. В который раз с наслаждением прочитал Ваши комментарии.

Присоединяюсь к вопросу Артура: когда читать успеваете?

Максим, Вы заставляете меня смущаться... Определения "шедевр" мои писульки явно не заслуживают. Но Вашему наслаждению я искренне рад.

А на присоединенный к Артуру вопрос я выше ответил. Добавить могу разве вот еще что: я к тому же и спортом не занимаюсь!

Стас Жицкий Комментарий удален

Стас Жицкий Комментарий удален

Гармония мира не знает границ: Вам удовольствие -- нам польза. Всё верно и уместно сходится. Спасибо, Стас!

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Спасибо, Ольга! Бог даст, будем продолжать взаимно гармонизироваться!

Всегда с удовольствием читаю Ваши рецезии. Спасибо.

Спасибо, Степан! Мне очень приятно!

Стас, особенное спасибо за Аллу Боссарт. Я не видела этой книги.

Читайте на здоровье, Екатерина!