Все записи
21:25  /  12.07.10

769просмотров

Шкловские чтения - 2010.

+T -
Поделиться:

Вот, решил Шкловского перечитать, за которого не брался, прочтя единожды, страшно сказать сколько лет. И выводы у меня из Шкловского получились настолько разнообразные, будто я разных книжек от несопоставимых авторов начитался. Причем эта несосопоставимость могла бы оказаться вполне оправданной, если бы я читал книжки, разделенные десятилетиями – а в случае Шкловского, прожившего сильно длинную жизнь, так и могло получиться. Но читал-то я в основном (за малым исключением) написанное почти подряд. И все же есть кое-что, эти книжки для меня объединяющее и не разрешающее их сильно ругать: это гипноз авторитета автора (книжек которого я, пожалуй, читал меньше, чем в разных книжках – о нем) и романтическая аура того литературного времени – десятых, двадцатых, тридцатых прошлого века. К тому сильно давно прошедшему времени я отношусь со всепрощающим любопытством, вот и надеваю для чтения нежно-розовые очки.

 

Это – мемуары про первую мировую и про революцию: на разных фронтах (от Галиции до Персии) и в разных селах-городах (включая СПб). Вроде, убедительно в качестве личного свидетельства того, какой дикий бардак тогда царил – и на фронтах, и в головах. Вероятно, с точки зрения нерядового борца за мировое господство чего-то там пролетарско-коммунистического или историка партии все это было совсем не так, а вовсе даже логически вытекло из революционной ситуации. А с точки зрения человека, волею заковыристой судьбы закинутого в этот судьбоворот, получалась полная каша, из которой почему-то выплыли на поверхность именно большевики. Автор сообщает, что написал книжку за десять дней.

 

Здесь – не один «Гамбургский счет», но еще и продолжение воспоминаний: «Zoo» (про Берлин, куда Шкловский ненадолго убежал, но потом вернулся) и «Третья фабрика» (про питерскую жизнь конца двадцатых), и еще как бы литературоведение (а на самом деле – некие осмысленные, но не сильно прибранные размышления) про Розанова и – вот одна поздняя (60-х годов, если не ошибаюсь) мемуарная вещь: «Жили-были». И обнаружил я, что «Zoo» – нервная и совершенно расхристанная книга, вроде бы и про былое, но без фактов, а, скорее, воспоминания о впечатлениях и душевных мучениях. Что по «Третьей фабрике» тоже не понять: какая такая тогда была жизнь, а понять только: каково в той жизни было Шкловскому – чем страдал он и как терзался. И о чем «Гамбургский счет» – не объяснить вовсе. Заметки на полях чего-то ненаписанного?..

 

Непереиздававшаяся с 1929 года книжка. Ерундовый фантастический балаган с переодеваниями, путешествиями, приключениями, на который я прямо-таки удивляюсь: это кто же в те-то времена такую крамолу допустил в советскую печать? Два автора весело глумятся не только над капиталистами, но и над коммунистами же! Но читать, право же, не обязательно. Интересно будет лишь тем, кто с аналогичным моему придыханием относится к той литературной поре и хочет не насладиться достойным чтивом, но лишь на время проникнуться духом тех буйных, опасных и безумно творческих времен. Да и то я, будучи фанатоапологетом, периодически восклицал про себя: «Да что ж это за чушь такую я читаю!»..

 

 

Комментировать Всего 4 комментария

Стас, спасибо! Еще не прочитал, но уже интересно.

Только, пожалуйста, Саша, отнеситесь к моим мнениям с должной долей скепсиса! Вполне возможно, что Вам все вышеоцененное по прочтении покажется совсем не таковым. Разве что кроме книжки "Иприт" - про нее, мне кажется, любой подумает: "Ерунда".

Zoo -- расхристанная книга? На мой скромный взгляд, это один из главных шедевров русской литературы первой половины 20 века. Как сказал бы Виктор Борисович, сконструирована она идеально. Заготовками послужили эпистолярные классики Абеляр и Руссо (помните полное название - Zoo, или письма не о любви, или третья Элоиза), сборка осуществлялась в соответствии с новейшими достижениями литературной науки: самого Шкловского, Эйхенбаума, Тынянова (развернутая метафора, мотивировка, остранение, далее по списку).

В Zoo Шкловский мастеровит, как мало кто в русской литературе – разве что Гоголь и Пушкин, да еще Набоков, который делал вид, что никакого Шкловского не существует. Ввести на первых страницах любовного романа запрет писать о любви и выдержать его до самого конца, не отступая при этом от любовной темы – это то самое, что называется словами Tour de  force.   Шкловский виртуозно вплетает в свой текст то письма Али (Эльзы Триоле), то стихи Хлебникова, он с прямо-таки головокружительным изяществом акробата переходит от лирики к бытовухе, а оттуда -- к теории литературы. Кажется, никто кроме Шкловского не умел рассказывать филологию как захватывающий сюжет – только, разве что, его поклонник Умберто Эко.

По-моему, за умение так писать можно продать душу:

«И вот, пока я держу свой пост у телефона и трогаю его рукой, как кошка лапой слишком горячее молоко, вставлю в своего Дон-Кихота еще одну мудрую речь. По Берлину ходит большой человек. Я знаком с ним, несколько раз даже обменивался с ним по ошибке кашне.  

Когда он говорит, то совершенно неожиданно переходит от спокойного голоса к шаманскому воплю.

Такого шамана раз привезли в Москву, в Исторический музей. Имея за собой вековую шаманскую культуру, шаман не смутился. Взял бубен и шаманил перед профессорами, видел духов и упал в экстазе.

А потом уехал в Сибирь шаманить уже не при профессорах.

В человеке, о котором я говорю, экстаз живет как на квартире, а не на даче. И в углу комнаты лежит, в кожаный чемодан завязанный, вихрь.

Фамилия его Андрей Белый».  Дальше там про Уэльса, технику, антропософию, как строили Исаакиевский собор и т. д.

А «Дневник» вы читали? Если найдете, прочитайте обязательно. Вышел в 1939, к юбилею Пушкина, и, кажется, не переиздавался. Это книга, которой не могло быть в принципе. Уж и не знаю, что там кому Шкловский продал, но в «Дневнике» он со всем своим  нечеловеческим  мастерством, с этой легко узнаваемой  интонацией разливает океаны самого позорного идеологического трэша. Это настолько невероятно, что кажется изощренной издевкой, какими-то бесовскими кознями. Думаешь: как это пропустила цензура, как его  тут же не отправили на лесоповал? Ан нет, даже премию дали.

Николай, я вообще не являюсь специалистом по литературе, а уж по литературным конструкциям – тем более. Мне не известно ни одно хороше произведение, написанное в точном соответствии с "новейшими достижениями литературной науки" – возможно, это чуловищный пробел и даже провал в моем образовании, и такие произведения есть. А возможно, что конструкции пристраивались к произведениям пост-фактум, и теории опирались на практические достижения.

В "Zoo" я не увидел конструкции – но помню, что Шкловский полагал, будто она там есть. 

Шкловский мастеровит безусловно, но в слове, в постройке фразы и своего фирменного короткого абзаца, в "остранении", а в композиции (или конструкции) - он туманен и рассеян.

А душу все ж не стоит продавать ни за какое умение – такая моя субъективная позиция. Разделяемая, впрочем, достаточно большим количеством филологов, просто читателей и даже некоторыми неграмотными.

Про "Дневник" что-то смутно слыхал, но мне он не попадался. Спасибо за напоминание! Хотя вряд ли его просто будет отыскать.