Меня, как и многих несведущих в издательских тайнах читателей, удивило рекламно-сенсационное заявление Григория Чхартишвили, что он помимо общеизвестного псевдонима “Борис Акунин” пользовался еще двумя писательскими именами, а именно Анны Борисовой и Анатолия Брусникина. Удивило и заставило тут же книги этих псевдонимов купить и прочесть.

Анна Борисова мне была уже знакома – роман “Там” я года четыре назад прочел, но на том и остановился, потому что второй роман назывался лексически противным мне словом “Креативщик”. Теперь пришлось смириться.

В Анне Борисовой Бориса Акунина никак узнать невозможно. Это совершенно женская проза, обманчиво, как теперь выясняется, определимая по сложноформулируемым, но характерным признакам. Например, по легкой склонности к мистике (а в романе “Там” склонность и вовсе – тяжелая), вниманию к тонким эманациям дамской души, немужскому взгляду на мужских литературных героев... Это, конечно, не означает, что проза для чтения мужчинами не годится – она не слезлива, хоть слегка сентиментально-романтична, она очень в меру... скорее, не легкомысленна, а  легкочитаема. 

“Там” – это про тот свет, аллегорически-фантастически. “Креативщик” – это про загадочного полупотустороннего персонажа, с неугадываемым смыслом сюжета. “Vremena Goda” – это про дом отчасти сумасшедших престарелых, параллельно – ретроистория из начала ХХ века про любовь, с паранормальными тайнами.

Но в плане захватывающести – нет, это не Акунин: читать легко, но и оторваться от процесса – не тяжело вовсе.

Про некоего Брусникина, несколько лет назад вынырнувшего из ниоткуда, ходили подозрительные слухи, что он, дескать, одно лицо с Чхартишвили. Я тогда подозрений не проверял, будучи напуган аляповато-развесистой клюквой обложек а-ля рюсс и полагая, что под обложками находится нечто бульварное и псевдоисторическое для нетребовательных. А нынче, проверив, убедился, что это же чистейшей воды, наиузнаваемый Акунин! Со всеми характерными ухватками и приемчиками. По стилю и сюжетам – нечто среднее между фандоринским циклом и “фильмами”. То есть, сильно запутанных интриг там нет, но приключений – куча! В историческом антураже. “Девятный Спас” – это из времен петровских, “Герой иного времени” – завоевание Кавказа, “Беллона” – оборона Севастополя. С детско-юношеских лет, с периода зачитывания перипетиями вальтерскоттовских и жюльверновских сюжетов (конечно, включаю Дюма со Стивенсоном в тот же список), редко мне попадались книжки, где концентрация происшествий была бы столь плотна, а сами происшествия были бы столь увлекательны. В общем, настойчиво рекомендую всем, кто желает вспомнить детство золотое, неиспорченное легкодоступными низкокачественными  развлечениями.