Все записи
23:24  /  21.08.12

2365просмотров

Плохие, хорошие, средние. Психи, дети, немцы, жертвы.

+T -
Поделиться:

Чака Паланика я читать перестал, когда понял, что нездоровость – конёк его, что ни про что больше он не сможет ничего написать. А ничего более нездорового (и – да – эффектного), чем “Бойцовский клуб” и “Тошнота” он не напишет: хронически-патологическое препарирование аномалий человеческой психики – не тот прием, на котором можно выезжать бесконечно (ну, или это я так полагаю, будучи, с одной стороны, читателем ранимым, а, с другой – жаждущим разнообразия). Но – попался вот свежий роман. И он, конечно, все о том же: как хитро, но некрасиво устроены некоторые мозги, и что бывает, когда эти мозги понуждают своих владельцев действовать. В данном случае это мозги компаньонки, секретаря, гримерши, помощницы по хозяйству и т.д. стареющей голливудской акрисы – потихоньку забываемой звезды. А компаньонка – серая кардинальша, обиженная серостью своей роли. Хотелось бы мне узнать, как устроены мозги Паланика, но, боюсь, прочитав это роман, я к раскрытию тайны паланиковых мозгов не приблизился. Представляю себе, как садится писатель за черновик и начинает потирать руки: “Так-с, ну и какого урода я нынче сочиню – трагического, комического или просто страшного?..” Возможно (да и скорее всего) я вовсе не прав. Но в ближайшие несколько лет пытаться опять докопаться до глубин авторской психики я не стану.

 

Мальчик долго плывет из Цейлона в Англию на большом корабле к своей матери, которую он почти не помнит, и на корабле этом он находит приятелей-ровесников, встречает крайне разношерстную и разноклассовую публику, хулиганит, взрослеет, попадает в романтические и прозаические передряги, мечтает и запоминает свои тончайшие переживания. Вроде и забавная, но лирически-грустная история при тщательном вчитывании и последующем размышлении оказывается сложной многоуровневой картиной отдельного куска мира и социума, как ее видит уже не совсем ребенок. Кстати, роман, к моему удивлению, вовсе не автобиографический – то есть, не было ничего такого с маленьким Ондатже, несмотря на похожесть с героем романа. А роман убедительно и плотно начинен какими-то трудноописываемыми смыслами, да и смыслы эти каждый читатель там найдет свои собственные. Ондатже, кстати, написал “Английского пациента” – у него и там все совсем не просто. И тут – все где-то между строк, в том воздухе, которым дышишь, когда читаешь. Спасибо переводчику Александре Глебовской за этот воздух. Вообще – надо ценить и лелеять тех людей, что дают нам дышать при чтении без стилистической одышки и семантического кашля. Не говоря уж о вкусовой тошноте. Их нынче мало, и стоит их называть поименно.

 

Вот и назову еще – чего уж ограничивать себя – Александра Мильштейна, который перевел вполне заслуженно модную немецкую писательницу Юдит Герман. Он и сам, кстати, автор хорошей, непросто настроенной текучей прозы. Но тут, слегка наступив на горло собственному стилю, перевел рассказы – я, не владея немецким, не могу сказать, что адекватно – но отдельным слогом, с другим настроением. Юдит Герман написала рассказы о... о каких-то событиях и людях, про которых, вроде, написать-то и нечего. Люди у нее какие-то незаконченные, неопределенные – и то, что они делают, вроде, не всегда типично, точно необязательно и наверняка  не должно бы являться предметом описания. А так оно и есть. Но взгляд автора, нарочито неэмоциональный, но стиль автора, специально случайно-небрежно-поверхностный – это хорошие причины рассказы почитать. Скучное, туманное, ровное там настроение. С плотно прикрытыми внутренними трагедиями. Очень немецкое, как мне показалось. И очень модное. Если Юдит Герман напишет еще сто двадцать таких книжек, то читать их будет невозможно. Ну, а вдруг не напишет или напишет хотя бы три, но других?..

Очень запутанная история большой семьи, раскиданной по Европе перед Второй мировой войной. Хитрость сплетений судеб могла бы показаться неубедительной, если б не знать, что некнижная жизнь сочиняет сюжеты и похлеще, и потрагичней, и случайности случаются в реальности гораздо чаще, чем в сочинениях. А тут автор  решил не бояться, что ему не поверят, и рассказал историю, которой самое место в реальной жизни, а не в сочиненной действительности. Ну да, ушлый читатель непроизвольно морщит нос и лоб, когда писатель выдает ему сюжет, закрученный, как в латиноамериканской очень мыльной опере. Но даже ушлый читатель разморщит свои нос и лоб, ежели увлечется. А он увлечется и непременно будет сочувствовать. Потому что эта почти сага (и уж никак не сериал) – глубже. Этот роман все-таки не для того написан, чтобы сообщить нам, какие финты выделывает история. А о том, какие трагедии бывают, когда любовь случается во времена исторических катаклизмов, и как исторические катаклизмы хаотично и беспощадно смешивают и рвут на части людские судьбы и сердца, и что с этими людьми потом делается, как они побеждают (или проигрывают) борьбу. Русскоязычному читателю, помнящему родство (и судьбы своих предков), к такому, в общем, не привыкать – у нас тут чего только не было за жуткий двадцатый век... Думаю, на англоязычного читателя этот роман произвел гораздо более сильное впечатление – по причине непривычной исключительности описываемого. Но – все равно почитайте про них: англичан, немцев, евреев – плохих, хороших, средних – попавших в беспощадную историю – не литературную, а историю с большой буквы “И”.