Все записи
22:15  /  21.05.13

4732просмотра

Последний перевал Дятлова, странное разнообразие Матвеевой, еврейство и секс доктора Крелина.

+T -
Поделиться:

Анна Матвеева. Перевал Дятлова, или Тайна девяти. АСТ, Харвест, 2013.

Этой книжкой я рассчитываю закрыть для себя тему необъяснимой и жуткой гибели отряда туристов на Урале в 1959 году. Вряд в ближайшее время обнаружатся какие-то новые сногсшибательные факты, а те факты, которые описаны тут, были описаны во многих-премногих источниках и до того. Но тем, кто ничего про таинственный случай не читал или читал мало и неструктурированно – да, будет интересно. Факты разобраны, исследованы и обдуманы. Легкая беллетризация, то есть, внедрение вымышленного сюжета в реальную историю – не вредит отнюдь. Полноценной разгадки не ждите (поскольку ее и нет), но версия в конце книжки имеется (а также все остальные существующие версии – от бредовых до полуубедительных). Соглашаться с ней не так уж и обязательно, но право на существование есть и у нее. 

Анна Матвеева. Подожди, я умру – и приду. Астрель, 2012.

Естественным образом я вознамерился изучить: что еще такого написала Анна Матвеева, тем более, что, как выяснилось, она не так чтоб совсем никому не известная писатель. С удивлением обнаружил, что Анна Матвеева – писатель безусловная, но странным образом разноплановая. В книжке собрали истории, которые словно бы сочинили и записали какие-то неодинаковые люди. То есть, поставь над каждым рассказом отдельное ФИО – и читатель не усомнится, что ему даден некий альманах современной русской прозы, достаточно качественной, чтоб ее читать не без удовольствия. Впрочем, я и не уверен, что это свойство стоит относить к разряду каких-то негативных – ну, пишет вот таким манером писатель Анна Матвеева. Манером, при котором ее толком и не узнать, и не идентифицировать, и даже полюбить непросто – но кто сказал, что это непременно необходимо?..

Юлий Крелин. Исаакские саги. Книга-Сэфер, 2012.

И к докторописателю Крелину я решил обратиться внимательней (после прочтения его – в буквальном смысле последнего – романа). Когда-то, еще в советские времена, крелинская проза была одной из лучших среди медицинских (и околомедицинских). С годами так называемой перестройки она хуже и не стала, но появились в ней те ноты, за исполнение которых можно было раньше запросто получить запрет на публикацию всей партитуры. А именно – ноты еврейские, то есть, рассуждения о месте, роли и доле еврея в совковом социуме. Кстати, если кто не читал, у Крелина прямо целая книга почти только про это: "Народ и место. Русский еврей и Израиль" – постсоветского времени издания, конечно. Ну, и тут, он, раскрепощенный и дорвавшийся, чередует полувымыслы литературного характера с долгими рассуждениями на эту щекотливо-скорбную тему. И это целиком понятно: большую часть своей творческой жизни писал человек про идеологически безопасный и цензурно героический труд врачей, публиковался довольно изобильно, кино даже снимали на основе ("Дни хирурга Мишкина" помните – те, кто уже старый? Я помню, но неточно, надо бы пересмотреть)... Но полноты свободы-то – не было, не было! И вот на закате лет Крелин и про еврейство написал пространно, и про секс – как лихорадочный и беспорядочный, так и про внешне приличный, и немного, конечно, переувлекся, но это настолько понятно, что читать его книги сейчас – хорошо. И интересно, наверное, перечитать тогдашние.