Виталий Семин. Ласточка-звездочка. Самокат, 2014.

Безоблачное довоенное и страшное военное время глазами подростка, который учился себе в школе, имел стандартные семейные, дворовые и школьные проблемы и остался в городе, сначала разбомбленном, а потом захваченном немцами. 

С одной стороны, это довольно плакатная книжка – с картонно-назидательными персонажами и выпуклыми смыслами: что такое хорошо, а что такое – сами понимаете. Написана она была в 1963 году, когда, казалось бы, писать разрешили несколько свободней – но тут автор разрешил себе разве что рассказать о том, что враги уничтожали евреев (слово “еврей” при этом как-то деликатно используется раз пять от силы). Но за плакатностью (которую нынешний читающий отрок вряд ли почувствует, будучи к ней не приученным, а читающий взрослый сможет проигнорировать, если вспомнит стародавнюю привычку читать между и поверх строк) – за ней все равно – ужас и несправедливость, страх и отчаяние, смелость и обреченность. Вроде, и не так чтоб обязательно такие книжки теперь читать – есть и получше, и почестнее, и пострашнее (что в воспитательном смысле, наверное, эффективней)... Но и эта будет не лишней.

Ирина Лукьянова. Стеклянный шарик. ПРОЗАиК, 2012.

Хорошо написанная книжка о том, как плохо, просто ужасно плохо быть ребенком. Можно было бы сказать, что как раз детям это читать, наверное, не настолько уж и жутко, потому что они-то именно и находятся внутри описываемого возраста и смогут найти какие-то общие с автором болевые точки и больные места... 

но проблема в том, что девочка – герой книжки в течение повествования меняет возраст. И кому такую книжку читать: малявке, презираемой одномладшеклассницами, или вполне пубертатной отроковице с ее несчастными любовями?.. Взрослому человеку в моем лице читать это было тяжело, неприятно, и постоянно свербило ощущение, что и читать этого не надо бы – ну да, случались и в моем детстве противные моменты, которые порой расценивались мной как трагически-непоправимые, были гадости и страдания, но ловить себя на конгруэнтности переживаний – вот не хочется – и все. Я, если угодно, либо за лакировку такой вот нашей общей действительности, либо за ее сдвиг в сторону литературной ненастоящести. Но самокопателям с синдромом недостраданности, а также эмоциональным сухарям, читающим книги с исключительно эстетских позиций – им должно понравиться. Утрирую, конечно – обычным людям понравиться может тоже.

Давид Фонкинос. Леннон. Corpus, 2013.

Что это – реконструкция, инсинуация, стилизация – я даже и разбираться не хочу. Цитирую (не Леннона, но автора): “Я так знаменит, что моя жизнь принадлежит всем. Каждый имеет собственное мнение о том, что я пережил”. И мне как-то не очень охота резонерствовать и морализаторствовать – ну, захотел человек превратиться в Леннона – и превратился. Написал книгу – а потом сразу обратно в писателя Фонкиноса возвернулся. Изучить биографию биографируемого по этой книжке можно – никаких таких домыслов там, скорее всего, нет (если не считать домыслами попытки забраться Леннону в голову и от его лица прокомментировать происходившее в его жизни). Но факты оставлены фактами, и незатейливый способ сделать историю жизни понятной путем охудожествления этих фактов осуждать как-то глупо. Я вот наконец смог запомнить: как и когда из не очень счастливого мальчика получилась звезда, и что с ней потом стало. Другое дело, что звезда получилась немного плосковатой и простоватой – но ведь и я (как почти каждый, вероятно, читатель) не могу оспорить рассказанную примитивность – мы ж с вами тоже с Ленноном не были знакомы. Хотя, да будет мне позволено, я бы отнес эту книжку все-таки не к литературе, а к журналистике – поскольку художественных достоинств у нее как-то, мягко говоря, не очень достаточно. Попсовая она получилась, если честно.