12:30  /  12.05.18

Всегдашняя Россия.

Юрий Буйда. Пятое царство. АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018 Послесмутная Россия XVII века, царь, Филарет, тайные агенты и…

Юрий Буйда. Пятое царство. АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018

Послесмутная Россия XVII века, царь, Филарет, тайные агенты и явные работники тогдашней госбезопасности, колдуны, алхимики, гомункулусы пишут друг другу письма, приказы и доносы, а не друг другу, но себе – дневниковые заметки (нет, гомункулусы все-таки вообще ничего не пишут), причем частично – на смеси современного нам канцелярита и стиля общественно-политических колонок в неглупые аналитические СМИ, что не кажется неорганичным даже в сочетании с черно-белой магией и прочими бытовыми приметами тогдашнего времени.

И нет, это не похоже на привычные исторически-авантюрные романы, на понятного, остроумного и увлекательного Акунина не похоже. В общем, это не похоже ни на что, но здорово спекается в плотный приключенческо-мистико-философический ком:

«Призраки, убицы, серебряные монеты с загадочными надписями, смерть Ксении Годуновой, торговцы кровью, заговорщики, князь-невидимка с нелепым скоморошьим именем Жуть-Шутовский, а теперь еще и это чудовище – гигантский слизняк с утиными лапами и крокодильей пастью – всё это было как-то связано...»

Вопреки тому, что автор, кажется, немного подглумливается над читателем, есть в этой почтиадской атмосфере определенный смысл, о котором Буйда проговаривается в какой-то момент:

«...Россия не бывает вчерашней или завтрашней – она всегдашняя»

И в этой всегдашней потусторонней абсурдности находят себе органичное (хоть и временное) место искуственно выведенные андрогины и превращающиеся в птиц гомосапиенсы, научность и дикость, интеллектуальность и невежество, вера и суеверие, высокая метафизика и обычная грязь. В общем-то гомункулусы, защищающие свое право на жизнь, руководимые алчными до власти людьми, никуда не делись и сегодня (в романе-то – делись, а в жизни – нет), да и руководители их зачастую превращаются в подобия своих обездушенных подчиненных, и не известно, какой век всегдашней России грязней и страшней семнадцатый, двадцатый или двадцать первый – пока еще полувегетарианский, но уже распробовавший человеческой крови. 

Воспринимать книжку как памфлет не стоит, но не опечалиться – все равно не выходит.