Сотрудник редакции
Все записи
20:01  /  6.09.20

380просмотров

О постковидном спектакле «7 смертей Марии Каллас» Марины Абрамович

+T -
Поделиться:

Только что прошла прямая трансляция из Мюнхенской оперы. «7 смертей Марии Каллас» — одно из первых постковидных театральных действ мирового масштаба. Замысел, постановка и режиссура Марины Абрамович. Она же в главной роли. Первое впечатление: они невероятно похожи, Мария и Марина. Сходство даже не только внешнее — обе жгучие брюнетки. Но какая-то тайная, необъяснимая близость, которая влечёт одну к другой. И влечёт на самом деле не пение, не образ великой дивы и даже не великий голос, хотя он раздастся в финале. Влечёт Смерть. Гипноз этих последних мгновений жизни, которым Каллас владела, как никто в истории мирового театра, и которые Марина Абрамович бесстрашно инсценируют на подмостках, используя новейшие технологии. Точнее, весь спектакль она сама лежит на смертном ложе. А в это время на экране из тумана и космоса ей являются разные предсмертные видения: Флория Тоска бросается с нью-йорского небоскрёба под знаменитую арию «Vissi d’arte» и картинно парит в воздухе, Мадам Баттерфляй снимает с себя защитный шлем и гибнет от удушья на отравленной земле, Виолетта тихо угасает, напоследок впившись тяжелым немигающим взором в пришедшего Альфреда.

Партнёром Абрамович почти во всех эпизодах становится замечательный Уильям Дефо. Причём существует он вполне самостоятельно, а не только как аккомпаниатор предсмертных страданий главной героини. Особенно прекрасен эпизод с «Нормой», когда они вместе идут на костёр. Причём Норма это сам Дефо, облачённый в золотое платье со шлейфом от Рикардо Тиши. В этот момент он похож на всех великих див разом. Он играет за всех этих безумных, прекрасных женщин, сгорающих в самоубийственном пламени честолюбий, иллюзий, страстей.

Забавно, что всех певиц, вживую исполнявших арии из классических опер, в которых когда-то блистала Каллас, по замыслу постановщика обрядили простыми горничными. Они тут обслуживающий персонал. Не более того! В этом много иронии и даже какого-то трогательного смирения. Ведь ясно, что никто из них не может сравниться с Каллас. 

А в финале Мария Каллас проснётся в спальне своей парижской квартиры на Авеню Жорж Мандель. Она заставит себя встать, надеть халат, она даже попытается позвать свою экономку Бруну... На сцене будет воспроизведено все в мельчайших деталях, включая любимую фотографию Марии со смеющимся Ари Онассисом, всегда стоявшую у неё на прикроватном столике. Абрамович проживет эти последние мгновения Каллас с ошеломляющей правдивостью, как будто всю жизнь играла во МХАТе. Но сцены смерти не будет. Все случится где-то там, за кулисами. А потом придут горничные-певицы, чтобы убрать в спальне и затянуть зеркала и лампы чёрным крепом. Траур. И только напоследок одна из них включит проигрыватель, чтобы мы поняли, наконец, как надо петь Casta Diva. Норму Каллас мы услышим, только когда Марина сама выйдет на авансцену в золотом платье. Буквально два-три очень похожих, как у Каллас, жеста. Взгляд, обращённый куда-то вверх, распахнутые руки, обнимающие пустоту. И голос, внезапно обрывающийся на середине арии... Жизнь хрупка, но великое искусство вечно. Только оно способно победить смерть. Об этом думаешь, когда слушаешь Марию Каллас. И об этом — спектакль Марины Абрамович.

Оригинал