Все записи
12:03  /  6.06.16

3159просмотров

Памяти Жени Романова

+T -
Поделиться:

Есть такие люди, которые просто живут рядом, и ты знаешь, что они есть, что их можно повидать, поболтать. Таких людей часто встречаешь случайно на улице, в магазине, на выставке. И ты так привыкаешь к тому, что они есть, что это норма, — что даже и не всегда заходишь, когда зовет в гости. И пропускаешь презентацию книги - еще ведь увидимся. А потом, когда вдруг — это всегда вдруг, — такой человек умирает, оказывается, что место, которое он занимал, было огромным, и теперь это пустота, и ее слишком много для таких часто необязательных встреч.

Евгений Романов — физик. Вместе с женой Татьяной он построил  несколько удивительных домов, фотографировать которые приезжают многочисленные архитектурные журналы. Он написал некоторое количество живописных полотен, таких не любительских, что у Жени состоялись персональные выставки. Выпустил несколько сборников стихов. Хороших. Таких, что когда гости хватают лежащую на столе книжку, сразу начинают заинтересованно спрашивать, кто, что, почему не знаем. И еще Женя вырастил сад с диковинными растениями, которым совершенно не положено расти в Подмосковье. В этом саду можно заблудиться. Сад расходящихся тропок – как и вся Женина жизнь.

За забором сосед. Далее лес
тянется километров на пять
туда,
        где за горизонт исчез
самолет –
        и уже рукой подать
до моря, где айсберги –
        даже птиц
пути не лежат так далеко.
А земля еще закругляется вниз,–
говорят, где-то там жить легко.

В молодости Романов работал в ФИАН – он был потомственным физиком. Коллеги, работавшие с ним, говорят, что там, где мы все видим три измерения, Женя видел пять. Вот, например, собственный дом Тани с Женей, «Дом-дорога», устремлен вверх, обтянут странными материалами, отражающими солнце, «раздающими» его, скупое подмосковное, внутрь дома и кажется, что и всем вокруг. И вторая часть дома – на рельсах, которые в свое время, в 90-е, Женя раздобыл в каком-то трамвайном депо вместе с крутящим механизмом. Слухи, любопытные соседи, палец крутится у виска – безумие какое-то. Но вот он, дом, который перемещается по саду, занимая наиболее выгодное положение в зависимости от времени года. В нем можно быть, в нем можно жить.
Странных, ни на что не похожих, сложносочиненных домов Романовы построили немало. Эти дома – не точная наука и не точное производство, каковыми, вообще-то является архитектура. Эти дома — конечно же лирика, многогранность, мечта. Из современных материалов, с остроумными инженерными решениями, и непременно непростых форм. Они носят названия, — «Дорога», «Оригами», «Терминал». «Кубики», которые целуются, как влюбленные.

А Таня и Женя знали толк во влюбленности. Они познакомились однажды, гуляя ночью с компанией дачных друзей, по общей Николиной горе. Оба — мечтающие о любви, о счастье, ищущие его. Женя был много старше, но как-то оказался в компании двадцатилетних, — он часто оказывался повсюду. Сначала ночью по дачному поселку гуляла большая компания, потом от нее отделились двое и стали плестись позади. А потом они ушли куда-то совсем, и больше никогда не расставались. Эта та самая эталонная большая любовь, которая случается совсем не у всех, и которую они оба смогли не прошляпить.

Грузовики и трактора,
а иногда, случалось, лошадь,–
шоссе затихнет до утра,
и вот, еще один день прожит,
но спать не хочется совсем,
и я пишу стихи любимой,
а полуночное шоссе
шумит шальным автомобилем.

И вот уже сын их оказывается учится в Университете, вокруг в разных поселках строятся их дома, а на Новый год забредает Женя и говорит — «Давайте я почитаю вам свои стихи». И сначала тебе кажется, как это не к месту — вроде выпивали, болтали, праздник. А потом просишь еще продолжать. А еще через какое-то время идешь на выставку – и тут картины, которые не нуждаются в дружеской поддержке соседей, потому что они по-настоящему стоящие.

А ведь снова собирался крутить пальцем у виска — мы только к стихам привыкли, а он еще и художник.

«Безумству храбрых поем мы песню». Женя очевидно жил не только не боясь вызывать к жизни этот жест — палец рядом с виском.  Он наоборот радовался от души, видя это самое удивление и недоумение на лицах. Он почти не выезжал не то, что за пределы России — за пределы Николиной горы. Постепенно оказалось, что в его случае весь мир и правда может быть в кармане. И еще оказалось, что Николиной горе категорически, мучительно не хватает его на просеках и аллеях, и это место, увы не занять никому.

Сосновый, сосенный, сосённый
поселок дачный, занесенный
снегами – не открыться двери, —
я в это не могу поверить —
уже никто не ходит в гости:
как эпидемия, здесь осень —
(зима — болезнь есть такая)…
Вот раньше — приезжали в мае
влюбленно ласково веселом —
и до утра не спал поселок
сосновый, сосенный, сосённый, —
как будто ветром принесенный.