Все записи
19:19  /  9.01.10

214просмотров

ДАВИД, КОТОРОГО НЕТ

+T -
Поделиться:

 

7 января в рожденственскую ночь умер Давид Ашотович Саркисян, директор Государственного музея архитектуры. Умер Давид. Больше я не услышу в телефонной трубке знакомого голоса: “Это Давид. Знаете про типографию Лисицкого? Ее вывели их списка памятников архитектуры. Будем бороться!” Никто не услышит. Да и бороться, кажется, скоро будет не за что и некому. Он был одним из последних... 

Давид всегда удивлял. И когда он в 2000м занял пост директора музея архитектуры, не имея к архитектуре никакого отношения. Биолог по образованию, кинематографист по призванию – работал в 80е на Мосфильме, снимал документальное кино, ассистировал в 90е Хамдамову - уже в 2002м курировал российский павильон на архитектурной биеннале в Венеции. Оказалось, что его появление в кабинете на Воздвиженке не только акт отчаянной смелости, но и гражданского мужества, ополчения, ведь профессиональный архитектурный цех к концу 90х практически полностью перестроился под московскую власть, а музей им. А.В. Щусева прозябал в забытьи... Всего лишь через год музей в бывшей усадьбе Талызиных заработал как скорострельное орудие, выпуская по две выставки в месяц. Это был фейерверк выставок - архитектурных, дизайнерских, художественных.  Орудия музея не целили ни в кого и ни во что, кроме неба. Давид превратил сухую музейную жизнь в салют... А скучный кабинет директора сказочным образом превратился в пещеру Али-Бабы, заполненную чуть не до потолка книгами, фотографиями, бумагами, редкостями - свободного места оставалось на три стула - один для себя, два - гостям, - готовая артистическая инсталляция, сама по себе музейный экспонат... Удивлял, когда в друзьях у него мгновенно оказалась половина архитектурной Москвы, а те, что были у него всегда, с детства и юности, из других его занятий архитектуру, благодаря Давиду, полюбили... В последнюю неделю своей жизни он, кажется, успел со всеми созвониться и поговорить. И у каждого из нас остались в памяти его последние слова. Я пишу эти строчки в день смерти, но знаю, что прощаться с Давидом в день похорон придет полМосквы.

Так уж получается, что некрологи в нашей архитектуре ложатся в асфальт некрополиса. Умирают архитекторы, гибнут здания старой Москвы. Им бы еще жить да жить, но список потерь только растет - неслучайно последняя выставка, открытая в музее, называлась “Бремя перемен” и рассказывала москвичам и гостям столицы о Москве, которой нет, о том, как белокаменная, потеряв лицо, избавляется и от родословной. При Давиде музей из стылого фондохранилища стал оплотом сопротивления бездумному разрушению города, здесь писались петиции властям, собирались защитники исторического наследия, протестовали против сноса Военторга, ЦДХ, Детского Мира... Место стало своим и для студентов и для пенсионеров, для тех, кто только начинал накапливать память и для тех, кто ею был рад делиться. И, разумеется, для архитекторов и художников, получивших современный культурный центр в двух шагах от Кремля. На наших глазах Давид Саркисян создал музей нового типа, живой, действенный, открытый, неравнодушный, интеллигентный, пассионарный, как он сам.

Первые десять лет века или нулевые годы, как их принято называть, для кого-то, возможно, так и останутся обнуленными по числу исчезнувших памятников культуры, но не для Давида. Он не переносил пустоты ни в архитектуре, ни в человеческих отношениях, заполняя возникающие в культурном пространстве Москвы паузы самим собой, если не оставалось строительных материалов. В этом его урок нам и личный пример - не сдаваться, не приходить в уныние, даже когда вокруг пустыня. Давид сросся с музеем, он им жил и в нем жил, выполняя массу черной, “нецарской” работы, составляя прессрелизы, собственноручно монтируя выставки, подкармливая дворовых собак. Теперь, когда его не стало, очевидно, насколько МУАР - это Давид, а Давид - это МУАР в биологическом, не в механическом роде. Его преемникам придется вспомнить то простое соображение о неповторимости феноменального, не пытаться заменить оригинал копией, а выстроить собственную конструкцию. Перед уходом Давид называл имя Натальи Душкиной в качестве своего заместителя. Он не знал еще, что его административные планы обернутся завещанием...  

Последнее текстовое сообщение от него пришло вечером 31 декабря: “В новом году буду здоров, обещаю! С НОВЫМ ГОДОМ!”

 

АртХроника

 

 

 

 

Комментировать Всего 1 комментарий

Вот ему и надо памятник поставить, как символ таких людей, создающих точки бифуркации, разветвляющиеся на созидание.