Все записи
12:11  /  29.12.18

193просмотра

Pituita Nasi

+T -
Поделиться:

Слизистые выделения носа или сопли сопровождают человека всю жизнь. Чуть переохлаждение, простуда, и сразу сопли. Футбол смотришь, так там все время футболисты сморкаются. Вроде, ничего особого, практически как кровь, пот или слезы. В культуре однако сопли упоминаются исключительно с негативной коннотацией: “сопливый еще”, “хватит сопли жевать”, “на соплях держится”… Почему же у соплей такая историческая репутация?

Первой истории без малого сорок лет. Пятый курс, сдача курсового проекта, бессонная ночь или две накануне. Я стою перед подрамником с натянутым на нем ватманом, на котором изображен план некого центра города на 500 тыс. жителей и малохольно покрываю его тушью. В аудиторию, заполненную такими же как я невыспанными студентами, заходит бодрый и свежий однокурсник. Кажется, у него был другой график сдачи. Он шутит с девушками, здоровается с приятелями, подходит ко мне, задает какой-то незначащий вопрос, достает большой чистый платок, сморкается, и я вижу, как по наклонной плоскости белой бумаги катится, оставляя за собой след виноградной улитки, густая сине-зеленая сопля. Он промахнулся, и разом от его легкой куртуазности не остается и намека. Он начинает стирать с моего подрамника свое слизистое выделение, только больше размазывает, теряется оттого, что я практически на его промах не реагирую - сказывается бессонная ночь, и в конце концов бесславно ретируется... Довольно скоро он эмигрировал. Лет десять спустя я неожиданно встретил его в Сан-Франциско, и первое о чем подумал - это о его сопле. Теперь он профессор в Калифорнийском университете, пишет книги и выступает с лекциями, но всякий раз, когда я слышу его имя, думаю о сопле на моем подрамнике. И ничего не могу с собой поделать.

Но это частная история, а есть и такие, которые происходят в публичном пространстве. В 1992м году у меня открывалась выставка в Русском музее. Ленинград уже назывался Санкт-Петербургом. На открытие приехала компания московских друзей. Я встретил её утром на вокзале и проводил в гостиницу Ленинградская, напротив. Компания после поезда была навеселе, поселилась в моем номере, и продолжила гулять буфетным шампанским. В номере между тем работал черно-белый телевизор, в котором диктор читал сводку местных новостей. Я немного нервничал, поскольку не очень совпадал по хронологической шкале с празднующими предстоящее открытие друзьями и временами для успокоения поглядывал в телевизор. Диктор по-прежнему читал новости, но из носа у него вытекала влажная капля, если не сказать сопля. Отвлечься, смахнуть каплю, высморкаться диктору не позволяли телевизионные правила поведения, и он, как рыба воздух, пытался в паузах речи поймать каплю уголком рта. Руки несчастного были заняты листочками новостей. Зрелище - трагикомическое. Кульминацию - пойманную и проглоченную соплю, мы, уже все вместе, приветствовали дружным стадионным криком… Хочется сказать “телевизор я тех пор не смотрел”, и это будет неправдой - иногда смотрел, но то, что я увидел тогда, в начале 90х так и осталось самым лучшим из виденного на исходе тысячелетия.

P.S. А вечером, когда я, в свою очередь, сильно подвыпив после вернисажа, возвращался в гостиницу, дежурный милиционер отказался меня пускать. У меня не было ни карточки гостя, ни паспорта - все осталось в номере. Попытки моих пьяных друзей удостоверить мою личность на милиционера не действовали. Тогда я потребовал от милиционера предъявить его документы. «Я в форме» - сказал он. «В Брежнева тоже в форме стрелял» - вдруг нашлась моя жена Алена. Милиционер опешил, проход был открыт.