Я шла разводиться, встала на светофоре и поняла: не могу идти. Я стояла в двадцати шагах от загса, а ком — в горле. Загорелся зелёный.  

— Что с тобой? — спросил он испуганно.

Что со мной, подумала я. Как я это сделала со своей жизнью, с нашей жизнью — как мы это сделали друг с другом. Как ещё недавно такие счастливые на свадебных фотографиях мы — теперь посторонние. Как это может быть? Куда всё ушло? Куда вообще всё это уходит? 

***

Вот когда говорят «всё пройдёт», можно узнать, оно куда пройдёт? Просто дальше, мимо?

Я не понимаю. 

***

Вера с Антоном столько жила, сколько вообще живёт. Кажется, не существует людей, которые помнят их отдельными. Они никогда не расставались, всё делали вдвоём. Иногда ругались, но никто не говорил: раз так, то всё. Она висела у него на шее в прихожей.

Я очень тебя люблю — и я тебя очень — и я тебя очень-очень. Я торопила их, мол, камон, вы расстаётесь всего на три часа.

— Ты никогда не знаешь, — ответила Вера. 

Через два года они развелись. Она вышла замуж за другого, я видела фото, у него — такие добрые глаза. Они всё время вместе. Всё делают вместе. А Антон живёт с дочкой; говорит: 

— Мы только что виделись — я документы передавал. Подошла на улице, я смотрю: а она — совершенно чужой мне человек. Я вообще её не знаю. Понимаешь? 

Конечно, нет. Я не понимаю. 

*** 

Навсегда — слово, которое невозможно проверить. Как это стало (или так и было), что любовь проходит и от этого всё (ну, а как) становится недействительным. 

***

— Что со мной? — повторила я его вопрос. — Мы идём разводиться — туда же, куда ходили жениться.

Это какой-то циник придумал так строить загс — сюда входят те, кто...

 Читать дальше...