Все записи
15:19  /  23.04.20

377просмотров

Игра в слова

+T -
Поделиться:

В детстве мы с родителями бесконечно играли в слов. Эрудит. Слова на какую-то букву. Виселица. Слова на последнюю букву слова. Я загадал слово на букву... Бесконечное количество игр. Бесконечное количество слов.

Самое то для карантина.

Я играю, складывая слова про знакомых (все-совпадения-случайны). А знакомая художница прочитала и, видимо, играя в "Я рисую на букву..." взялась рисовать.

#игРа 

Из окна скорой город выглядит чужим, сам на себя непохожим. Знакомые фасады с перекошенными югендстилем лицами подмигивают и кривляются, как театральные декорации. Прохожие, пробирающиеся сквозь мокрый снег и сумерки, скользят по покрытому ледяной коркой и собачьим дерьмом асфальту, напоминая нелепых балерин из детского спектакля. Давно не было такого паршивого марта. 

На перекрёстках скорая поддает газу, дергается, как подстреленная, врубает сирену, и та грохочет, как орган: Трууууу. Башенки старой церкви искажаются, как в кривых зеркалах, и с ними от жуткого кашля в нелепой гримасе искажается его лицо. 

«Дней десять, – думает он. – Не больше. Но точно не в скорой». Венедикт, которого циничная и одинокая мать, назвавшая его в честь Ерофеева, которым она зачитывалась в юности, звала Веня, а друзья называли Винил, был покойником с самого детства – опухоль, обнаруженная врачами в его голове, когда он был совсем ребенком, заносила его в группы риска при любых передрягах, но любовь к жизни всегда побеждала. Теперь – и он знал это наверняка – у него остается дней десять: от этого вируса, сжирающего легкие, нет лекарства и никому не будет пощады. «Ну что ж, игРа начинается, – думал Веня, наблюдая за фантасмагорическими плясками улиц за окном. – Остается только спланировать собственные поминки».

#игРа #Винил

Вообще Венедикт обожал вечеринки. Ему нравилось окружать себя людьми, а ещё больше – окружать людей собой, своим вниманием, всепрощающим гостеприимством, щедростью. Он будто показывал им: «Смотрите, для чего дана жизнь. Радуйтесь».  

В праздниках, которые он так часто устраивал для своих и чужих, совсем незнакомых людей ему нравилось всё. Выбирать себе наряд. Бриться. Готовить, тщательно отбирая для этого на рынке продукты. Придумывать, как передвинуть мебель, чтобы в его странной узкой квартире поместилось как можно больше гостей. К нему всегда приходило больше, чем он звал, но это его совсем не смущало, напротив – доставляло удивительное удовольствие, животное возбуждение и радость, зарождающуюся сначала где-то внизу живота, поднимающуюся по мере того, как приходили гости и проходило веселье выше по пищеводу, и выплёскивающуюся сразу после полуночи сочными приступами смеха. 

Теперь он, задыхаясь от приступов сухого кашля, позовет на свои поминки друзей и нахлебников, которые всю жизнь были рядом. Он устроит праздник в одном из лучших ресторанов города – так, в момент, когда ресторанному, да и всякому другому бизнесу пришел конец, он надеется поддержать единственного настоящего друга. Но для начала – следует заказать некролог. 

«Нужно позвонить Валере, – решил Венедикт. – Непременно нужно ему позвонить. Лера напишет остроумный текст про мою кончину». И, усмехнувшись собственной шутке, Веня закашлялся так, что взбудоражил санитаров.