Все записи
19:20  /  2.05.20

225просмотров

Придумываю. Пишу

+T -
Поделиться:

Игра в слова

#игРа #тостыотвалеры #валератостует

Звонок застал Валеру в чайной. Он как раз собирался сделать очередной глоток коньяка, когда во внутреннем кармане потрепанной куртки задребезжал телефон. 

В этом городе, спрятанная в лабиринте улиц, есть чайная, в витрине которой десятки лет стоят самовары. Чай здесь, конечно, никто не пьет, Разве что – запивают. Здесь пьют покрепче, разливая из-под полы, согреваются с мороза, разговаривают до мокрых глаз. Живут смешной и немного неловкой мужской взрослой жизнью из русской литературы девяностых, которую так любила Венина мама. 

Валера здесь «свой», вечный завсегдатай, ежемесячно пьяный с тридцатого по второе, и потому много лет пропускающий Новый год и свой собственный день рождения: он наигранно не любит эти праздники. 

Он шарится рукой в кармане, но не находит телефон, и рявкает на все заведение: «Налей мне чаю сто пиал». Затем громко бухает чашку на стол и глотает коньяк.  

Раньше Валера был журналистом. Или врет, что был. Он, кажется, из тех, кто мог проработать всего пару дней, а то и не проработать, а просто зайти в редакцию к какому-нибудь знакомому, в сущности – малознакомому, но потом годами воспевать редакционную жизнь и свои журналистские подвиги и связи. Эгей!

Валера отвратительный тип. У него сальные волосы, несвежая одежда и алкогольный смрад. Он думает, совершенно прямо уверен, что нравится бабам (и действительно иногда находятся те, кто очарован и без ума от него или от собственного одиночества). У него вечно нет денег, что, естественно, преподносится как загадка и шарм, и, кажется, только Веня всегда осмеливался спокойно и мудро сказать ему: «Иди работать». «Да куда ж я пойду», – искренне, по-детски всегда отвечал Лера и опускал глаза. 

Только в одном он хорош: Валера шикарно тостует. Неожиданные и крутые его тосты начинаются, как обычный треп, рядовая история, бытовуха. И невозможно предугадать, закончится ли его история мерзкой пошлятиной и желанием смыть с себя стыд за услышанное, или превратится в смешной, прекрасный, а то и глубокий тост. 

Тосты Валеры – это крутой сторителлинг. Ему бы себя продавать. Но Лера не продается. Лера – тостует и пьет. «Раньше, помните, зима длилась до марта. Мороз, метель и елку тащили по снегу, оставляя за собой пышный игольчатый след,  – говорит он, делая свой чай невыносимо сладким, и краснея щеками. – А потом елка стояла до марта, пока не принесешь своей бабе цветов. А сейчас? Скукота. Подростки весь год в кроссовках. И этот ваш вирусный март – говно. Ни цветов, ни елок. Раньше, помните, даже в марте бывали морозы. Я напяливал на ногу три носка, чтоб не сдохнуть от холода., Людка, моя первая жена, все время ужасно мерзла, и тогда купила себе в секонд-хэнде шубу. Огромную, неуклюжую. Она в ней становилась пузатая, будто беременная. Три года она «беременела» зимой. И чего мы не родили ребенка? Потом развелись... Интересно, она сохранила шубу? Так выпьем же за наших баб. Пусть мы дарим им шубы, а они – беременеют и рожают детей!» 

И Валера опрокидывает в глотку рюмку теплого коньяка, и снова слышит настырный телефонный звонок.