Скоро еду на Бали. Вспомнил о маленьком рассказе, который написал в последний день своего пребывания на этом острове во время последней поездки в Индонезию. Надеюсь снова встретиться с описанными персонажами и всем, что так тянет в этот далекий мир.

 

Сегодня последний полный день в Индонезии. Два месяца, как ни банально это звучит, пролетели незаметно. Уже наступил переходный момент, когда одной ногой – в одной стране, другой – в другой. Навожу порядок в вещах и мыслях, связанных с Индонезией, строю планы на пребывание в России и затем в Западной Европе. Уже сейчас ужасает, как много не успел в этой поездке, и как мало свободного времени остается в связи со всеми планами на ближайшие дни в Москве.

С утра по обыкновению надо мной, точнее над моим телом, поработали мои любимые массажистки, которых я долго выбирал методом проб и ошибок среди огромного количества желающих поработать на пляже Pantai Geger. Мы знакомы уже больше года и общаемся скорее как приятели, а не как клиент с профессионалами. Атми и Тина (так их зовут) последнее время постоянно уточняют, когда я улетаю, имея в виду, когда я последний раз перед отъездом встречаюсь с ними. Отношу такой интерес как на счет вежливости, так и, не в меньшей степени, на счет желания не пропустить момент получения щедрых чаевых за факт издевательства (с точки зрения физической боли, а не полезности, конечно) над моим многострадальным телом. Вечный вопрос для любого мужчины: ты представляешь интерес как личность, или как банкомат? В этом случае ответ на вопрос для меня больше любопытен, чем критичен. Ответ, скорее всего : и то, и другое, что совсем неплохо в свете получения профессиональных услуг. Уже научился читать взгляды балинезийцев. Все ответы во взглядах .

 

Надеюсь, следующая встреча с Тиной и Атми после моего отъезда не будет отличаться от предшествующих. Когда впервые после долгого отсутствия появляюсь,  происходит следующее. Руководствуясь каким-то странным чутьем, массажистки (первая обычно Атми) поворачивают голову в мою сторону, когда я еще почти точка в далеке. Затем, отвлекаясь от своих дел, внимательно смотрят и через секунду начинают махать рукой со счастливой улыбкой. Потом мы обнимаемся : не виделись несколько месяцев. Начинается разговор о новостях и местных сплетнях на смеси индонезийского и английского.

 

После массажа и заплыва до кораллового рифа поехал на обед в любимый тайский ресторан.  Водитель Нйоман, молчаливый парень, сегодня не успел пообедать своей очередной порцией риса: два последних часа был в поездке по моим поручениям. Предлагаю поесть вместе. Он неожиданно соглашается. Обычно Нйоман старается держать дистанцию, но в этот раз принял приглашение. Может быть, потому что завтра расстаемся надолго. У меня в связи с необычностью ситуации появляется желание порадовать и парня, и себя хорошим белым чилийским вином, которое давно уже томится в холодильнике. В «моем» тайском ресторане разрешается приносить «свое». Едем домой, берем вино и – в ресторан.

Выбираем столик во дворе. Легкая тень от вьющихся тропических растений, запотевшая от холода бутылка молодого вина, ожидание ароматной, почти домашней пищи: что больше можно пожелать, чтобы окончательно расслабиться? С водителем обычно я разговариваю мало: согласование маршрута, поручения, уточнения планов на следующий день. В машине читаю, работаю с ноутбуком, или просто сплю. К сожалению, не хватает времени практиковать индонезийский с конкретным носителем языка.

 

За обедом происходит весьма необычная ситуация для балинезийца. Он начинает откровенно говорить с иностранцем о том, что накипело. Как и все «улыбающиеся» народы балинезийцы не склонны раскрывать душу, ограничиваясь просто приятной, ни к чему не обязывающей беседой. Об этом знаю и из теории (книги), и из практики. Точнее, первым я раскрываю душу в понимании нормального азиата, честно и спокойно отвечая на слишком прямые для балинезийца вопросы в мой адрес.

Судя по содержанию этих вопросов, бедняга вынашивал их не один месяц. Тема – моя личная жизнь, мое отношение к женщинам, которых он видел в моем обществе, и так далее. Отвечаю также прямо, как поставлены вопросы. В ответах детали, которые не сформулированы в вопросе словестно, но подразумеваются и звучат во взгляде со всей очевидностью. По умным книгам и наблюдениям я немного знаком с психологией балинезийцев и понимаю в чем смысл вопросов Нйомана.

Балинезиец чувствует себя очень не комфортно, если не может классифицировать интересующего его человека в системе своих координат. В первую очередь, в системе семейного (кланового) и общественного положения человека. Понимаю, что наша беседа становится похожа на разговор с врачом : отвечать надо честно и со всеми подробностями, чтобы у слушателя была полная ясность. В случае с врачом - для правильной диагностики и лечения, в нашем случае - для правильной диагностики и, как следствие, самоуспокоения интересующегося в связи с состоявшейся «классификацией». Правильность моей оценки ситуации подтверждается реакцией собеседника. По мере моих ответов беспокойство во взгляде Нйомана меняется на удовлетворение. Мой водитель наконец расслаблен и рад факту расшифровки ребуса, над которым больше не надо ломать голову.

Казалось, вопрос исчерпан, и можно возвращаться к непринужденному разговору на безобидные темы, но Нйоман по собственной инициативе повествует мне в деталях свою семейную драму. Возможно, он считает необходимым ответить откровенностью на откровенность, а может, ему необходимо высказаться (все родные Нйомана и большинство друзей далеко на другом острове). Скорее всего, мой собеседник  считает, что теперь и я имею право на однозначную классификацию его личности в привычной для балинезийцев системе координат.

За десертом и чаем обсуждаем планы Нйомана на время моего отсутствия и, главное, то, что ему предстоит, когда мы вновь встретимся.