Все записи
15:56  /  23.06.20

2638просмотров

Признание под пытками Виктора Филинкова

+T -
Поделиться:

Про Виктора Филинкова, программиста с анархистскими и антифашистскими взглядами (это теперь преступление), все друзья говорят, что он — идеалист и альтруист. Не может пройти мимо несправедливости. Всегда поможет. Да в общем достаточно посмотреть на фотографию этого парня, чтобы понять, что он за человек. Показания всех питерских фигурантов дела «Сети» были выбиты под пытками, но Виктор — единственный, кто на суде не признал свою вину и получил в результате по полной — 7 лет.

Суд не поверил жалобам Филинкова на пытки, хотя они были зафиксированы членами ОНК. Судью вполне устроили показания следователя ФСБ, заявившего, что следы от электрошокера на теле Филинкова возникли из-за того, что тот пытался выпрыгнуть на ходу из машины — пришлось ударить "пару раз", чтобы спасти ему жизнь. Оперативник, руководивший задержанием и пытками, даже не явился в суд, — из ФСБ пришла бумага, что он в командировке. А теперь — фрагмент письма Филинкова, которое он вскоре после заключения отправил членам ОНК.

«Дышать было сложно, и я решил освободить лицо от шапки. Я начал медленно сдвигать шапку, но смог освободить только нос, после чего человек в маске, как мне кажется, левой рукой прижал меня к сиденью, а, как мне кажется, правой нанес два удара в правую часть грудной клетки, в нижнюю часть грудных мышц. Я сжал челюсти, ожидая ударов в лицо, чтобы он не выбил мне зубы, но он заломил меня в прежнюю позу головой в сторону колен. Бил он явно не ладонью — площадь удара была небольшой. Когда он повторял эти удары в грудь потом, когда я уже мог видеть больше, чем темноту шапки, я заметил, что бьет он кулаком, но ладонью ко мне. Вернув меня в прежнее положение, он начал бить по спине — также не посередине, а справа от позвоночника. Я издал какие-то звуки сквозь зубы.«Не дергайся, я еще не начал», — сказал человек в маске. Бондарев К.А. сказал что-то вроде: «Витя! Витя!» — и нанес несколько ударов по моему затылку. Площадь удара была большой, и я решил, что бьет он ладонью. Его голос был ровно передо мной, за спинкой, в которую вдавливалась моя голова от этих ударов, а слова были с ними синхронизированы.

Я был в панике, было очень страшно, я сказал, что ничего не понимаю, после чего получил первый удар током. Я снова не ожидал такого и был ошеломлен. Это было невыносимо больно, я закричал, тело мое выпрямилось. Человек в маске приказал заткнуться и не дергаться, я вжимался в окно и пытался отвернуть правую ногу, разворачиваясь к нему лицом. Он силой восстановил мое положение и продолжил удары током.

Удары током в ногу он чередовал с ударами током в наручники. Иногда бил в спину или затылок-темя, ощущалось как подзатыльники. Когда я кричал, мне зажимали рот или угрожали кляпом, заклейкой, затыканием рта. Кляп я не хотел и старался не кричать, получалось не всегда.

Я сдался практически сразу, в первые минут десять. Я кричал: «Скажите, что сказать, я все скажу!» — но насилие не прекратилось.

Не знаю, правильно ли я поступил, но сейчас, когда пишу эти строки, следы [пыток током] пропадают, а прокуратура и Следственный комитет бездействуют. Следов на груди уже нет, на ноге вчера насчитали 33, из которых шесть пар. Сегодня я могу различить лишь 27. Возможно, стоило потерпеть немного и стараться оставлять свои биологические следы в том числе до начала пыток, но в тот момент думать о чем-либо вообще было тяжело, да и не думал я никогда, что меня будут пытать.

[Итак], мне задавали вопросы, если я не знал ответа — меня били током, если ответ не совпадал с их [ожиданиями] — били током, если я задумывался или формулировал [долго] — били током, если забывал то, что сказали — били током.

Никаких передышек не было, удары и вопросы, удары и ответы, удары и угрозы. «Ты сейчас на мороз голый пойдешь, хочешь?», «сейчас мы тебе по яйцам бить будем шокером» и прочие угрозы произносил в основном Бондарев К.А. Человека в маске обычно интересовало положение моего тела, крики, он заламывал меня, хватал за шею, «шкирку», руки и куртку, а также наносил удары в спину, грудь, затылок и изредка в лицо — когда я снова пытался отвернуть ногу, разворачиваясь спиной к окну.

На фоне ударов током обычные удары ощущались слабо, удары по голове я фиксировал в основном, когда белело в глазах. Набор фраз человека в маске был скуден: «Че ты щемишься? Я еще ничего не сделал!» — говорил он, когда я вдавливался в окно, когда он «трещал» шокером у лица или рядом с ногой. Это все было очень унизительно, я чувствовал свою полную беспомощность и беззащитность.Человек в маске бил током в разные места: наручники, шею, грудь, пах, но самым удобным местом была моя правая нога — он прижимал меня к окну, фиксируя мое тело, прижимал шокер, жал на кнопку и держал так, ногу мне в этой ситуации девать было некуда. Зеленый огонек на шокере вводил меня в панику и ужас, а электрическая дуга между толстыми электродами освещала, как мне показалось, все авто».

Оригинал