Наверное, нужно было встать с колен, чтобы самим убедиться, что у всего есть предел. В том числе у потребительско-сырьевого бума, а еще дальше — у этой ветки исторического развития. Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны. Кто-то еще ходит хмельной от телевизионного пойла, но многие быстро трезвеют. Человек отделяется от толпы. Икринка, избежавшая грубого посола, вырастает в рыбу и плывет по своим делам. Никакой русофобии, чистая экономика. Ведь нас до этого столько учили, что Россия — это корпорация, управляемая сильными менеджерами. Они уже получили «золотые парашюты», а ты рискуешь спрыгнуть с самолета с школьным ранцем за спиной. Перетекание рабочей силы и капиталов, никакой политики. Ведь Россия больше не идеологический антипод, не социальная альтернатива и пространство эксперимента, а еще одна страна с рыночной экономикой, как, скажем, Испания, Венгрия или Китай. Квалифицированные специалисты переезжают из Испании в Австралию и из Венгрии в Канаду, китайцы целыми городами селятся вокруг Флоренции, и это никого не смущает, не является моральным выбором, а просто житейскими обстоятельствами. Итальянцы валом валят от кризиса в Берлин. Их там тысячи.

Ведь мы не устраиваем обструкцию человеку, который переехал из Новосибирска в Москву. А экономически, психологически, географически это почти как переехать из Москвы в Нью-Йорк.

Между тем многие, уже переехав в Нью-Йорк, вдруг убеждаются, что он не сильно отличается от лужковской Москвы — достаточно чистый и ухоженный, относительно безопасный, очень симпатичный, весьма гламурный и.... непомерно дорогой. Для того чтобы безбедно жить в Нью-Йорке, надо зарабатывать как минимум $15–20 тысяч в месяц. Это и в Москве, в шальные годы, мало кому удавалось. Нужны исключительная квалификация и тот уровень интенсивности в работе, который, в отличие от потомственных пуритан и упорных китайцев, нам генетически не свойственен. В конце концов, не каждый может быть главным генетиком в компании биотехнологий, как один мой нью-йоркский знакомый, живущий в Верхнем Ист-Сайде в трех минутах ходьбы от своего офиса.

Приходится селиться в ближнем Квинсе и любоваться панорамой Манхэттена из приличной квартирки за полмиллиона с потолками типовой хрущевской застройки или утешаться Бруклином, что, по сути, означает переехать в Вологду, в которой открыли несколько уютных хипстерских заведений и за кольцо в носу не дадут по морде.

Тель-Авив, где с радостью можно обнаружить Леонида Парфенова и еще целый ряд приятных персонажей московского разлива, безусловно, одно из самых обаятельных и теплых мест на планете, пригодных для проживания не только теплолюбивого одессита, но и морозоустойчивого новосибирца, когда-то перебравшегося в Москву. Жизнь у пляжа, куча отличных кафе — что еще нужно человеку, чтобы встретить старость? Опять же ближневосточная столица передовых разработок, где стартапов больше, чем жилья, пригодного для долговременной аренды. Наличие целых кварталов французских репатриантов весьма украсило город симпатичными бутичками и внесло в и без того интенсивную ресторанную жизнь каплю особой утонченности, что не может не радовать туриста или человека, приехавшего погостить. Но сделало цены на жилье выше тель-авивских высоток, которые все еще недотягивают до сингапурских и нью-йоркских небоскребов. Теперь уже кажется, что израильтяне ходят в старых шортах и линялых майках не в силу климата и исторически сложившегося стиля пионеров-героев, а просто потому, что им нечем платить за аренду. И снова вспоминается моложавый генетик в борсалино за 500 долларов и в желтой открытой спортивной машине, ловко подруливающий к загородному офису своей всемирно признанной биотехнологической компании. А что делать бывшему московскому журналисту, открывшему книжный магазин с литературным кафе?

О Лондоне не только ходят легенды, но и снимаются сериалы. Чтобы «потянуть» викторианское очарование одного из самых привлекательных городов планеты, надо украсть очень много денег или работать незаменимым генетиком в поте лица. Чашка кофе стоит здесь столько же, сколько и в «Кофемании» в ее лучшие куртуазные годы. Неприлично дорого. Некоторым из бывших наших это даже нравится. Где-то на уровне подкорки они все еще пытаются отделить себя от прислуги, чувствуя некоторое родство, и, чтобы казаться социально выше, готовы не снимать каблуки даже в постели.

Представители российского среднего класса приезжают в мировые мегаполисы, на первых порах не замечая, что их западные одноклассники буквально спасаются бегством из-под завалов приходящих счетов.

В Нью-Йорк надо ехать с амбициями, в Лондон — с деньгами, в Тель-Авив — с новейшими разработками. Если вы не страдаете от избытка амбиций, денег и новаторских знаний, а просто хотите быть счастливым, вам стоит приехать в Берлин.

Этот город нe про свершения и достижения, а про жизнь. На территории, пригодной для 30 миллионов, живет 3 миллиона, каждый десятый из которых — русский. Это, по сути, санаторий-профилакторий, можно даже сказать — клиника социальных неврозов. 30 процентов территории этого санатория занимают парки. Машин не много. Велики. Никто никуда не спешит, потому что нет иной цели, как сходить на открытие выставки или встретиться с друзьями на районе. Берлин — это антимегаполис. Город, преодолевший нацизм, социализм, капитализм и вышедший в открытый космос всеобщего равенства. Здесь все немного как в невесомости, потому что нет социального трения. На лавочку в парке к молодому панку с косячком подсаживаемся взъерошенный IT-миллионер, совершающий пробежку, и между ними не найдешь особых отличий: те же наколки, небритость и винтажный рейбан.

Бедная столица одной из самых богатых стран мира, Берлин — это социальный парадокс. Здесь не зарабатывают, а просто не тратят. Если фирменная сумка — значит иностранец. Нормальный берлинец покупает забавную одежду в секонде и серьезные ботинки со скидкой, питается вьетнамскими супчиками и турецкой шаурмой и запивает бутылочным пивом, не пряча стыдливо его в пакет, как в Америке. Большинство сервисов весьма доступны, потому что у местных просто нет денег на роскошества. Все это плюс социальная защищенность (из арендованной квартиры не выставят за неуплату), как в Бруклине, и рождает ту атмосферу благодушия и классовой гармонии, которую можно определить как «водяное перемирие». Плюс отсутствие мелкого воровства и уличного насилия — и вы получите постапокалиптический рай. Когда у людей нет особых денег для шопинга и особых забот о пропитании, высвобождается большое количество времени, которое в Берлине свободно конвертируется в творчество. Здесь нет безработных, потому что все — художники. Чем же занимаются художники в Берлине? Мои друзья Юля Бардолим и Сережа Воронцов, известный еще в Москве художник и музыкант, выступавший в концептуальной группе «Среднерусская возвышенность», открыли специальную прачечную с проветриванием постельного белья на свежем воздухе. Это не только красиво (представьте поле белых простыней, надуваемых ветром), но и экологично, совсем в духе Берлина. Местная пресса уже окрестила их предприятие «лучшим стартапом года». Но делают они это, только чтобы иметь возможность заниматься творчеством. Художник Андрей Крюков и его жена Рита открыли художественную школу для взрослых. Туда в качестве терапии ходят люди, «сгоревшие» на работе. Государство еще и приплачивает за это. И у Андрея остается время писать картины, которые неплохо продаются. По-берлински скромно? Да! Но ребята уже купили отличную квартиру в модном районе на соседней улице от своей школы, маленькую дачку по цене малолитражки, и им еще хватает на бесчисленных собственных детей, не поддающихся подсчету. Мой знакомый, торгующий винтажными оправами на местной барахолке по выходным, даже не удосужился создать собственный сайт или интернет-магазин. Дела идут неплохо. Хватает на жизнь и оставляет свободу для творчества, которой так дорожит этот человек. Аня Сорре, жена известного художника Саши Захарова, устраивает театральные фестивали, чтобы иметь занятие по душе и интересный, приятный круг общения. Моя жена, Лина Амлинская, проводит адаптационные лайф-бизнес-семинары для недавно приехавших. Они называются Smart Forum и пройдут в Берлине уже в третий раз, с 21 по 23 апреля. Семинар помогает завести знакомых, сориентироваться в новой среде, послушать интересные реальные кейсы, лекции по современному маркетингу, рекламе в социальных сетях, обо всех аспектах берлинской жизни, включая бюрократию и секс. На лекциях выступают специалисты и весьма известные москвичам личности, живущие или проводящие много времени за границей, такие как Филипп Бахтин или Михаил Зельман, читают лекции продвинутые иностранцы.

Берлин демократичен и продвинут, как Тель-Авив, интернационален, как Лондон, посттоталитарен, как Москва, и расслабленно-артистичен, как Нью-Йорк семидесятых.

Не только москвичи, но и многие мои знакомые парижане, лондонцы, ньюйоркцы, тельавивцы подумывают о переезде в Берлин или уже совершают конкретные шаги в этом направлении. Возможно, мы стоим у зарождения нового тренда — миграции внутри эмиграции. События в современном мире развиваются стремительно. Берлин все еще привлекателен для тех, кто вместо призрачного успеха выбрал простое человеческое счастье.