Все записи
20:45  /  19.08.11

42017просмотров

Особенности национального самодовольства

+T -
Поделиться:

В Москве у нас была домработница, закончившая десятилетку, где по ее словам она училась немецкому языку. Однако когда Настенька впервые глянула на папин стол, на котором лежали разные умные книжки, выяснилось, что о существовании латинского алфавита она не подозревала, как не подозревала она о Фарадее или o Колумбе.  Она подозревала о Гитлере.

 

 

Написанные кириллицей, затверженные подобно именам злодеев немецкие слова были метафорой тоталитарной колонизации мира. А мы думали – советское невежество да лень-матушка!  Ножик – мессер, лучше – бессер, –  припоминала Настенька.  Но и от так называемых интеллигентных людей мне время от времени перепадала премудрость: айненцванциг, фюрензипцих!  Что это могло значить?  «Это слово нежное, наверное, это имя друга», как ответил итальянский коммунист из окружения Фельтринелли, когда ему предложили догадаться, что означает русское слово «телятина».

 

И тут… Но я забегаю вперед.  Ты знаешь, как эскимосы целуются?  Вот так!  При этом гостья приближает свой нос к твоему и начинает тереться. И если гостья молодая и красивая, и от нее пахнет лаком для волос и пористым шоколадом – был такой изыск, пористый шоколад, и только непривыкшие отламывали от плитки кусочки, в то время как привыкшие, наркомовские дети, исчадья ада, ноншалантно «кусали от целой», – считай, что тебе повезло.  Вот так!  Правда, они так целуются!

 

В год моего рождения в Америке в английском переводе вышли «Зимние записки о летних впечатлениях».  Издание было замечательно тем, что восхитительный пасквиль Достоевского предваряло столь же зубодробительное предисловие, написанное тогда еще совсем молодым писателем по имени Сол Беллоу. В свое время я переплел фотокопию вступительной статьи Беллоу и с тех пор храню ее как зеницу ока, потому что книга исчезла, так что любопытным придется ждать выхода полного собрания сочинений американского писателя, чтобы отыскать этот маленький шедевр.

 

Беллоу описывает собственную жизнь в послевоенной Франции, когда он впервые прочитал очерк Достоевского, озаглавленный во французском переводе «Буржуазия Парижа».  И заканчивает повествование следующим наблюдением:

 

«Великая цивилизация всегда различает, обрамляет, откладывает в сторону, выбивая оценочную пробу на собственных составляющих. Так обрамлено и наделено индивидуальностью самое лицо Парижа.  Историческая задача великой цивилизации – воссоздать мир с нуля.  Для француза его мир – единственный существующий.  Этот мир просто не может существовать по-другому. Вы хотите видеть эскимоса?  Откройте Ансиклопеди Лярюсс.  Там вы его увидите таким, как он есть.  По-другому ему не быть.  В один очень жаркий день в Париже продавец в магазинчике на углу сказал мне: Здесь жара страшней, чем у вас.  Он никогда не был у вас, но ему вовсе не нужно было выезжать из Парижа, чтобы сделать соответствующий вывод». 

 

И тут…  Понимаете, вдруг я увидел, как эскимосы целуются.  То есть не эскимосы, конечно, и никто там не целовался, но вдруг я услышал, как прокуренный голос в студии звукозаписи отчетливо прохрипел: «айненцванциг!»  Прокуренный голос – первая мысль, хотя в сущности грубый анахронизм, что, военнопленным, фриц привык к употреблению Makhorkа, в ту же минуту стала навязчивой, –звали Гюнтером, а Гюнтер, как вскоре выяснилось – великий звукорежиссер, лауреат премий «Грэмми», на прошлой неделе записывавший Олю, которая там, за стеклянной стеной, играла «1922» ихнего Хиндемита и «Циферблат» нашего Генина в крошечном городке неподалеку от Гейдельберга.

 

 

Знаю, что они монтировали запись, знаю, что хрип Гюнтера был номером такта в партитуре, знаю, что по-ихнему einundzwanzig означает «двадцать один», но причем тут вообще знаю?  Знать – к сути дела не имеет ни малейшего отношения.  Айненцванциг, фюрензипцих!  Знаешь, как эскимосы целуются?  Вот так!  Приближает свой нос к твоему и начинает тереться.

 

Сразу вспомнились товарищи по Палермо, наши брави рагацци, которые знают, что «да» значит «си», но одно дело знать, потому что маленьким видел юригагарина по телевизору и космонаута руссо улыбнулся во весь рост и сказал, «да!», что означало – «си!», а другое дело – к наврозоф приехали гости, и даже одна блондинка амика ди олга, белла альта бьонда, ну прямо как в кино про русских шпионов, а потом Андреа у одного из них спрашивает, мол, не желаете ли в Монделло на пляж – а почему я знаю, потому что Монделло по-русски так и будет, Монделло, – а тот ему: «Да!»  Ну, точно как юригагарин! Тиджюро! Да-да-да! Умора!

 

Вот так и я в Германии.  О, увидеть эскимосов целующимися!  Ни с чем не сравнимое наслаждение, но в то же время и вполне ощутимое крушение – представлений, архетипов, невинностей.  Скелеты, тени обрастают плотью, у них появляются глаза и рты, а тут еще Гюнтер поворачивается вполоборота и бросает на ходу: «Оль!»  С Гениным Гюнтер говорит по-немецки, с Олей – по-английски, но тут вдруг это оль, – будто огрубевшим от руссише махорка голосом и при этом совершенно без акцента – и все становится непонятным, будто у каждого басурманского сердца двойное дно, а там, в сизой, дымчатой, прохладной глубине – помада и духи из нашей детской считалки.  Помните?  В этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружева, ботинки, что угодно для души.

 

Городок назывался Зандхаузен.  Их вайс, потому что по-немецки «с» читается как «з».  Сначала, к ощутимому неудовольствию Генина, на местных жителей я смотрел с едва скрываемым презрением.  В одиннадцать вечера, казалось, все уже спали – и, конечно, храпели во сне, потому что немцы, – а те, что не спали, надувались светлым пивом.  Американцы с военной базы неподалеку, с той же животной жадностью хлопавшие кружку за кружкой и такие же краснорылые – видимо, от злоупотребления пивом кожа становится все более прозрачной и вскоре на ней выступает сеть мелких кровеносных сосудов, похожая на карту Швабии на GPS в володиной машине, – лишь утверждали русского человека в представлении о скотоподобной природе фрицев, индуктивно распространяя его на иноземцев вообще, на иноземцев как на людей, у которых вместо души туман, вместо любви и тоски – зарплаты и пенсии, а вместо водки – пиво.

 

 

На следующий день я услышал от Гюнтера, что помимо американцев с базы в городе живут в основном русские.  Достаточно было одного этого слова, чтобы в ту же минуту увидеть город наоборот, словно приставив к глазу широкий конец подзорной трубы вместо правильного, узкого.  Ай да айненцванциг!  Так что ж теперь?  Может, теперь у свиней вырастут крылья?    Может, теперь Гюнтер выпьет и скажет махорочным голосом, «после первой не закусываю»?  Может, у них действительно был Бетховен?

 

Мать честная, так это нашего брата я видел лакающим похожее на конскую мочу пиво, это в моих соотечественниках я презирал бездушных сосисочников, это у русских прожилки на лицах была похожи на сеть автобанов. Да-да-да, юригагарин, именно это ты и видел в космосе шовинизма, свойственного великим культурам.  

 

О, поцелуй эскимосов!  О, будь ты проклята, Ансиклопеди Лярюсс!

Комментировать Всего 24 комментария

Ну что ж, Андрей, ты опять попал в десятку! остается только сказать тебе  "алаверды" -  кажется, так говорят папуасы, когда трутся ушами?

Вот тут можно не просто выучить русский, но и почувствовать настоящую ауру языка: "A Russian course by Alexander Lipson"

а также вплотную познакомиться со всеми реалиями далекого сибирского континента. Почему же именно сибирского? Да хотя бы потому, что у меня на глобусе, выпущенном в Китае и купленном мной для дочки лет десять назад, никакой России нет, а просто написано во всю ширь 1/6 суши: Сибирь.

Про то же: гуляла как-то моя жена с маленькой дочкой, которая ее обычно спрашивала "мама, а эти люди на каком языке говорят?" - "по-немецки, Машенька" - "мама, пойдем отсюда!" ---  так вот, услышал как-то пожилой немец русский говор, подошел к жене и дочке - "А, руссен!!! Корошо!" и с широченной улыбкой в восторге выпалил на одном дыхании:  "Вольга-Вольга ёб твою мать на здоровье!"

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

опера на этот текст в стиле стала бы хитом! особенно хор бетономешальщиц.

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина, Владимир Кайгородов

Застолбили.  Пишу либретто!  В духе "Урока" Ионеско...

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Кстати, интернет утверждает, что первоисточник этой загадочной фразы -  Аркадий Райкин:

"Айн унд цванцих - фир унд зибцих, что в переводе с греческого означает: милая дама, спасибо за подсказку"

Но самое любопытное: эта цифровая галиматья имеет-таки отношение к  причудам немцев, к их "терению носами"! Потому что во всех немецких школах вождения для определения положенной дистанции до впереди идущей машины водителю нужно проговорить почему-то магическое "айнундцванцих-цвайундцванцих" (правило "пол-тахо", если кто понимает)

О шовинизме

Ладно, раз все в отпуске, продолжу.

Говоря о шовинизме все подчеркивают его происхождение от ксенофобии, привычки потеснее сбиваться в стадо и любви к своему родному теплому хлеву.

Но есть ведь и другая составляющая: наше тяготеющее к всё упрощающим схемам и обобщениям сознание, которое как впало в объективацию, так и продолжает наращивать разделение объектов на классы, подклассы и подподклассы, и  для которого всегда легче выдать силлогизм со ясным и четким "все", чем построить конструкцию с расплывчатым "некоторые".

Собственно, любое обобщение, любое игнорирование индивидуального -  это и есть шовинизм. 

Ах, вот оно что...  Все в отпуске...  А я думал, эх ты Наврозов, дурак ты дурак, захотел, видите ли, свое человеческое лицо показать!  Социализм ты, что ли!? Сидел бы спокойно да филистеров замачивал, ан нет тебе, пошел выделываться на тему интернационализма и прочей дружбы народов... Поделом тебе!  Читатель глянул, так небось скривился, как от кислятины: "Что?  Подобрел, говорите?  Ну, это пускай его собственная жена оценит, что, мол, здрасьте, я подобрел, а нам это неинтересно!"

Да, похоже, некоторые тут слетаются только на твою желчь. Чтобы оттенять ей свою розовенькую доброту.

Эту реплику поддерживают: Андрей Наврозов

Андрей, "умный вещь" сказать не получается, но я исправно, как Вы говорите, "приминаю веточки"! Готовлюсь к отъезду, через час в аэропорт.

Спасибо, Надежда. Очень благодарен за внимание.

Мне нравится по- французски...

Андрей, пребывание в тисках предубеждений и предрассудков по поводу других народов, как это делают мудрые французы, просто необходимо для национального самознания. Это эволюционное явление зашито в сознании выживающих народов как самолюбование перед зеркалом проявляющееся у любой пятилетней девочки. Если она не смотрится подсознательно сейчас - будут проблемы с поисками принца. Объективность, фактологию и прочую хрень придумали те, кто хотят нас всех смешать, уравнять и отдать под суд мирового правительства. Обычно я выступаю с той самой стороны на "Снобе", но по- скольку я в отпуске, вдали от руки меня кормящей, и объелся тобой приготовленной пастой, я переметываюсь к французам.

И вот советую почитать потрясающую статью Michael Lewis по поводу любви немцев ко всему анальному, в отличии от тех же французов, которые как мы знаем все поголовно романтики.

http://www.vanityfair.com/business/features/2011/09/europe-201109

"уравнять и отдать под суд мирового правительства"

Вот именно. Так значит, я - молодец":.??!;;))

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Я бы сказал -  самолюбование в кривом зеркале

Телятина!

Спасибо, Андрей - давнм-давно я был там с делегацией от ВГИКА и помню удивление от нежности немецкого - я ничего не понимал, но он на слух  был нежный и щебечущй. И паравозный запах по  утрам (камины! уголь!), и Ангелику, и все эти туманы-растуманы на рекой, скрывающие Стену... 

Что значит у всех разное восприятие, мне немецкий я зык нежным и щебечущим никак не представляется!

Это надо чтобы кто-то, горячо любимый,  пошептал Вам утром на ушко. А впрочем, и не обязательно по-немецки.

Вот теперь поняла причину, по которой, мне тоже немецкий казался грубоватым :) При случае, исправлю )

Конечно, Валерий!  Вот четверостишие Рильке, из которого - как мне, не немецкоговорящему, кажется, - Ваш тезис о нежности немецкого можно вывести даже находясь в тюрьме или на необитаемом острове:

Sie haben alle müde Münde

und helle Seelen ohne Saum.

Und eine Sehnsucht  (wie nach Sünde)

geht ihnen manchmal durch den Traum.

Ваш ÜBER поставил меня в тупик. Ich bin sprachlos!   

Über was denn, mein (S.) Freud?