«Назначение искусства в наше время — в том, чтобы перевести из области рассудка в область чувства истину о том, что благо людей в их единении между собою, и установить на место царствующего теперь насилия то царство божие, то есть любви, которое представляется всем нам высшею целью жизни человечества.» — Л.Н. Толстой, «Что такое искусство?»

 

 

 

 

 

Много интересного происходит в современном искусстве. Концептуализм может заставить нас задуматься, перформанс — смеяться, стрит-арт — восхититься человеческой дерзостью, и лэндворк — предприимчивостью. То, что объединяет громадное большинство современных работ — их рассудочность. Некоторые из них выполнены безыскустно, некоторые — мастерски, но практически все они идут от головы. Мало, ничтожно мало в сегодняшнем искусстве идёт от сердца.

 

 

Редко сегодня сталкиваешься с настоящей живописью, в старом смысле этого слова. Нечасто увидишь холст, на котором краски складываются в узнаваемые формы, а сочетание форм — в композицию. Где цвет заставляет нас чувствовать и со-чувствовать, переживать и со-переживать. Где, попросту говоря, с нами говорит живой, страждущий и ищущий человек о сáмом для себя важном, о том, чем болит его душа. 

 

 

Работы Димы Карабчиевского идут от сердца. Если поддаться искушению классифицировать его стиль, легко списать его творчество как анахронизм и пройти мимо чего-то очень важного. Трудно не заметить в нём влияние Ван-Гога и не отнести его к концу XIX века. Однако, если присмотреться, увидишь, что его форма скорее вневременна и несёт в себе глубокое, неповторимое, человеческое содержание.  

 

Он одинок в этом холодном мире и ищет в нём тепло. Его сердце радуется и страдает, живёт и дышит, и мы, зрители, живём и чувствуем вместе с ним. Не то ли это, что определяет настоящее искусство? 

 

 

    

 

             

 

 

 

Журнал «Огонёк», 1990