Года полтора назад на московском концерте «АВИА» было очень круто наблюдать за некоторым количеством молодежи, пришедшей в Политех – кажется, они воспринимали происходившее на сцене как встречу с инопланетянами. Или на возрожденных «Странных играх» - толпа мужиков в возрасте оттаптывала друг другу ноги на танцполе, а несколько молодых людей боязливо жались по углам – страх перед тем, о чем ничего не знаешь. Возможно, я наивный идеалист, но мне кажется, что лучшие образцы из рядов пасынков Ленинградского рок-клуба или, не знаю, Московской рок-лаборатории, – это такая же большая и важная часть нашей культуры, как Серебряный век или еще что-то похожее. Мы все, от мала до велика, знаем наизусть песни «Кино», любой подзаборный гопник, не понимая слов, поет в подворотне «Гражданскую оборону». Но на доме, в котором когда-то гремел Ленинградский рок-клуб, нет мемориальной доски, а мои московские друзья спрашивают меня про «Камчатку» – правда ли, что туда можно попасть, а иногда еще спрашивают – что это такое. Это сладкое слово, Камчатка…

Сейчас, в силу каких-то непостижимых причин, волна интереса к неподцензурной отечественной музыкальной культуре 1970-1980-х немного всколыхнулась, и меня это дико радует. Как ни относись к понятию «русский рок», мы все, так или иначе, росли на этой музыке. Дело даже не в музыке (хотя пластинки переиздаются и, кажется, успешно) – дело в феномене. И мне хочется спеть осанну людям, которые, по мере сил и возможностей, пытаются сохранить всю эту уходящую натуру. Уходящую в буквальном смысле, на глазах. Потому что еще чуть-чуть – и ничего не останется. Хотя, казалось бы, всего четверть века прошло.

Вот, например, Владимир Рекшан – лидер группы «Санкт-Петербург», одной из первых в СССР запевшей на русском языке. Он уже который год носится с идеей Музея русского рока. Пока он сделал лишь пару небольших выставок на Пушкинской, 10 – на вторую, которая закончилась несколько дней назад, я не успел, а на первую успел. И это было круто. Гитара Свина и рядом – гитара Оголтелого. Подборка оригиналов статей из ленинградской прессы 1980-х, в том числе – знаменитая «Алиса с косой челкой». Редкая фотография Цоя. Плакаты рок-фестивалей. Особенно, помню, меня обрадовала афиша концертов, кажется, «Автоматических удовлетворителей» – концерты в каком-то ДК были намечены на 16:00 и 18:00. И еще футболка с амстердамского концерта «Поп-механики» 1990 года. Кожа с барабана «Аргонавтов». Старый синтезатор, бобины, кассеты. Инсталляция «Пестрый квадрат», составленная из конвертов выпущенных на «Мелодии» пластинок. Одним из экспонатов был сам Рекшан – он сидел в углу и бренчал на электрогитаре, подыгрывая известным песням, доносящимся из соседней комнаты. Рекшан, который и так всегда был худым, кажется, похудел еще сильнее, но менее разговорчивым не стал. Он совершенно справедливо считает, что ни Полтавченко (это губернатор Санкт-Петербурга, если кто не знает), ни Путин музеем Ленинградского рок-клуба заниматься не будет. А если не Путин, то, традиционно, кот. И вот Рекшан пытается по крупицам собрать то, что осталось от когда-то грандиозной штуки под названием русский рок (пару десятилетий назад ничего плохого в этих словах не было) в целом и, самое важное, Ленинградский рок-клуб в частности. Осталось мало, и это нужно как-то сохранить, считает Рекшан, и музей – самое подходящее место. Мы довольно долго разговаривали, смотрели какие-то удивительные концертные кадры, сохранившиеся с начала 1970-х, что-то вспоминали. Потом я его спросил про Глеба Малечкина – была такая группа «Опасные соседи», которую я очень сильно любил и люблю, так вот Малечкин как раз был ее лидером. Рекшан помотал головой – ничего не знает. Я сказал – надеюсь, что он жив. Рекшан ответил, что тоже надеется, и если бы, не дай Бог, что-то случилось, мы бы услышали – вспоминают, только если, не дай Бог, что-то случается. Понимаете, да?

Сейчас в Питере проходит сразу несколько выставок, и мне бы очень хотелось, чтобы на них обратили внимание. Потому что это было недавно – но это было давно. Сейчас (до конца августа) в арт-салоне «Невский 24» проходит маленькая выставка, посвященная как раз Ленинградскому рок-клубу. Экспонаты в большинстве своем – из коллекции Рекшана, хотя не только. Плакаты, фотографии, пластинки. Первый номер журнала «Fanzine»: «Загадочно улыбающийся Гребенщиков поздравил всех с наступлением лета. Публика ликовала, но лишь раздались первые аккорды и публика затихла. С первой же песни, а это было «Серебро Господа моего», задался тон и настроение  всего концерта…» Выставка очень маленькая, но она, как и выставки Рекшана, как раз и может послужить началом того самого музея. Обещают, что выставка в каком-то виде будет существовать и дальше, экспонаты будут меняться. Будет жалко, если вы ее пропустите.

В отличие от этой, выставка в музее современно искусства «Эрарта», к счастью, разрекламирована более серьезно. Выставка «Ащущение другова» посвящена Сергею Курехину, и там есть дико крутые вещи. Например, подробнейшие раскадровки фильмов Сергея Дебижева «Два капитана 2» и «Комплекс невменяемости» или эскизы костюмов для концертов «Поп-механики». Или автопортрет самого Курехина. И над всем этим – звуки первого выступления «Поп-механики», 1984 года. Я ходил по выставке и думал – Господи, какое счастье, что это все сохранилось.

И, Господи, какое счастье, что есть Центр современного искусства имени Сергея Курехина, где недавно Алексей Айги презентовал в Питере свою программу «Курехин NEXT» и где сейчас проходит выставка, посвященная Курехину. Там занавес, костюмы, плакаты и рисунки Олега Котельникова, Тимура Новикова, Африки, там на экране показывают старые клипы и фильмы, там афиши и море фотографий. И музыка – конечно, музыка.

Ну и, наконец, в лофт-проекте «Этажи» до 30 сентября работает экспозиция «Суровый стиль GG» - парафраз выставки, проходившей некоторое время назад в «Музее нонконформистского искусства» на Пушкинской, 10. GG – это Георгий «Густав» Гурьянов, барабанщик и бэк-вокалист «Кино» и, соответственно, участник курехинских «Поп-механик», а еще художник и модель. Модель – в том смысле, что его снимали и рисовали, потому что фактура была потрясающая. На выставке много его фотографий, в основном, авторства Натальи Жерновской, хотя не только, есть несколько картин самого Гурьянова.

Годы назад это любование телом, почти как в фильмах Лени Рифеншталь, соседствовало с другими проявлениями нонконформистского ленинградского искусства, тогда концентрировавшегося на Пушкинской, 10, в пятнадцати минутах медленным шагом от рок-клуба, на котором, напомню, нет мемориальной доски, нет вообще никакого упоминания о том, что здесь было четверть века назад. И каждый раз, когда я бываю в Питере и иду по улице Рубинштейна, ко мне походит какой-нибудь хайрастый чувак, который спрашивает: «Слышь, а где тут рок-клуб?.. Был…» Что имеем – не храним. По большому счету, та самая история Ленинградского рок-клуба, которая закончилась больше двадцати лет назад, мало кого интересует – я сам столкнулся с этим, когда мы готовили материал, посвященный 30-летию рок-клуба. И это поразительно. Как угодно можно относиться к группе «Зоопарк» или «Бригадный подряд», текстам Башлачева и гитарным запилам Ляпина, но все это – реально очень важная страница культурной истории нашей удивительной страны. У нас была великая эпоха, а теперь – всем плевать.

В общем, мне нравится эта волна, которая сейчас по какой-то причине поднялась. Она еще очень маленькая, почти незаметная. Но, мне кажется, из этого может что-то получиться. Потому что без памяти жить нельзя. Тридцать лет назад у моей сестры на стене висел плакат со словами из песни «Россиян»: «Да поможет нам рок!» – блин, я помню время, когда эти слова что-то значили. Как бы смешно это сейчас не звучало.