Все записи
17:54  /  30.01.12

1735просмотров

Цвета зла

+T -
Поделиться:

…об обыкновенности зла я думаю давно – не первый год уже кружится эта мысль.

Мысль состоит в том, что зло обыкновенное – не киношное, не романное – является к нам в рядовом и даже сереньком обличьи. Оно – если уж позволить себе несколько романную натяжку – и должно быть, наверное, сереньким, обыкновенным. Пойдешь за сереньким - и не заметишь, как тропа станет кривая, да занесет черт знает в какую черноту.

Вопрос о цвете зла – конечно, теоретический. Зло всяким бывает – например, красным. Или эдакой приятной упитанной розовости. Знаю дядечку одного, который многие годы заботливо опекал сироту. Сирота и по сей день с благодарностью вспоминает того дядечку – шлет открытки, звонит ему, интересуется. Только, вот, дядечка еще и спал с сиротой – ребенком покойного друга. Хороший дядечка на вид, благопристойный. Приятно-розовый такой. Состава преступления в его деяниях нет – дело было уже при обоюдном совершеннолетии (хоть и громадной разнице в возрасте) – но срывается дядечка на крик, стоит нечаянно заговорить о сложностях «отцов и детей».

Думаю, чувствует, что занесло его не туда.

Собственно, дядечке тому я тоже должен сказать спасибо. Я вспоминаю его регулярно – благо, поводы возникают то и дело. Намедни думал, откуда брались люди-звери в сталинские времена (да и в позднейшие советские их тоже хватало): не могли ж они выскочить, как грибы после дождя, не вдруг, не в одночасье же явились люди с рыбьими лицами, стали терзать и сажать, ссылать и расстреливать.

А если и как грибы, то им тоже нужна почва.

Мне кажется, почва эта – компромисс. Ты соглашаешься на малое зло в надежде, что большой беды не будет – идешь себе по серенькому, считая, что вляпался в нестрашную грязь - шажок шагну и снова буду белый и пушистый (ну, или розовый, как поросенок – тоже милый образ).

Знаю одного бравого офицера. Хороший человек – мухи не обидит. Только, вот, регулярно случается на дворе его праздник: мать присылает деньги. Офицеру за тридцать, а у него мизерное жалованье. А матери его – уж за шестьдесят, к чему ей пенсия? Берет офицер у старухи деньги, устраивает себе и «дружбанам» радость (и дружбаны пьют, не морщатся). Рядовая такая история.

Заблуждаться – очень человечно, конечно. Свинцовые времена в новой России тоже сгустились не в одночасье; эта сырь и эта хмарь возникла не по приказу, и не по-божьему повелению.

Я не жил в России лет восемь – бывал только наездами - и хорошо помню, как однажды вписалось в русский лексикон слово «откат», а в другой раз знакомой азиатке на Красной площади по лицу дали, а вот уж и целая людская порода обнаружилась, какой не встречал я в годы дикого капитализма 1990-х. В «нулевые» заметней стали юноши, которые хорошо и толково говорили о деньгах и очень странно - об идеях. Забавный слог: слушаешь человека – он и молод, и неглуп, и образован; и говорит человек вполне живо, понятно, но вдруг, то там, то сям, выскакивают острые осколки из арсенала советского публициста: «антикремлевская риторика», «либеральщина», «происки Госдепа», «соглашательство Европы». А глаза делаются пустые, стеклянные. Эти юноши очень мне напоминают облезлого нигилиста Базарова из романа Тургенева. Кстати, да, из романа «Отцы и дети».

Приметны стали и хронические весельчаки - «а я не всерьез, я не взаправду, шутим мы так, развлекаемся» - верткий люд, про который моя прабабушка говорила: «без мыла в жопу». Про них тоже литература есть – «Мелкий бес», например, а еще «Зависть», а еще много-премного Достоевского.

Не берусь утверждать наверняка, на какой почве наросли такие грибы, почему они полезли на глаза ( а может, это я приглядываться начал). Но кажется мне, что почва та была самая простая, житейская. Вот, скажем, брать ли взятки? "А чего не брать – говорила мне одна бойкая чиновница - все ж берут, а у меня знаешь какая зарплата...". Или дилемма совсем свежая – подделывать ли выборные бюллетени? "А почему б и нет, я - студент, а я - учительница – мы хочем кушать". Там подписать, тут согласиться – все обыкновенно, так - серенько. Вполне понятно все, объяснимо. Не знаю, что б я подписал, будь у меня семеро по лавкам и дура-директриса в начальницах.

Все мы люди, всем надо как-то жить. Но грусть этой гнуси, груз этой грусти в том, что невыносимо тоскливо – жить вот так.  Будто в ГУЛАГе сидишь, в собственном персональном ГУЛАГе, зачем-то (вольно или невольно, чаянно или нет) нагородив себе лишнего.

Мне кажется, надо почаще напоминать себе, что зло – всегда - необыкновенно. Оно – неправильно, какого бы ни было цвета. Нужно напоминать злу (даже мелкому, в особенности ему, с него все начинается), что оно - зло. Не любить его. А то будешь, как тот чадолюбивый свинтус. «Что ты себе позволяешь? – ни с того, ни с сего налившись кровью, завопил он, - Какое ты имеешь право!».

А вот имею….

 

Комментировать Всего 2 комментария
Оно – неправильно, какого бы ни было цвета.

Спасибо. Созвучно моим мыслям. Увидеть зло в его естественных цветах легче, чем раскрашенное в радужные цвета. И "грусть этой гнуси, груз этой грусти в том, что невыносимо тоскливо – жить вот так. "

Татьяна, я наверное, плохо сформулировал. Мне кажется, что зло в естственных своих проявлениях - маленькое, бытовое - сложнее увидеть. Оно не всегда очевидно, но эрозию души вызывать также способно.

Эту реплику поддерживают: Татьяна Сергеева