Аня позвала на чай. Заверила: чай особенный.

- В мире чая, это как «Эрме» в мире моды, - сказала она и произнесла сложное французское название.

Аня мне нравится, пить чай я люблю, а времени у меня пока – целый вагон (свой статус я сейчас называю «полубезработный бомж» и нахожу в этом какое-то странное удовольствие).

Пока добирался до Трубной площади, воздух плотно залепили снежные мухи (и это после сумасшедше солнечных тихих дней!), так что, оказавшись внутри – а это был магазин чая, где прежде был магазин рубашек, – чаепития не ждал даже, а жаждал.

Ничто так не сочетается друг с другом, как стена снега, стоящая за окном, и тонкокожая чашка чая, лучше черного, просвечивающего сквозь фарфоровые стенки; можно с молоком, но тогда без сахара, а если без молока и сахара, то и без парфюмерной ерунды, которая, на мой дилетантский вкус, чай не дополняет, а портит. Как самые скрытные люди – люди болтливые, так самый непонятный чай – чай с добавками. Такой чай льстив, как торговка на базаре, предлагая, может быть, черт знает что.

Мне нравится чай, которому нечего скрывать. Пусть даже он пахнет сеном, как «пуэр», который в чайном доме мне предложили первым делом.

Мы пили жидкую версию сеновала, а говорили про французские чаи, которые, как утверждали друзья Ани, ничуть не уступают британским, только они еще более снобские, достаются не всем. Чтобы привезти в Москву французский чайный от-кутюр, они уговаривали французов целый год, а прежде, должно быть, долго-долго любили чайную фирму с именем «Марьяж фрер» («братья Марьяж», нет, ну, вы подумайте! как на арене цирка…).

- «Эрме» тоже ведь долго не хотел идти в Россию, - пояснила Аня. Ей полюбилась эта параллель.

В моде я разбираюсь примерно также, как и в чаях - люблю, но не особенно вникаю в детали. Но факт остается фактом: «Эрме», который я долго называл «Гермесом», у меня на особом счету - я ценю его парфюм, смолистый и слоистый, замечательно подходящий к портфельной коже.

Люблю и чай, чему

есть свидетельство

, после которого «…», совсем незнакомый член клуба «Сноб», прислал мне коробку с разными чайными сортами (спасибо, «…», вы меня очень развеселили).

- Мне нравится чай «Александр», - сказал друг Ани, - Он пахнет мазью для лыж.

«Ай!», - от радости я чуть не взвыл. Это могло бы быть прекрасное шоу в моем домашнем шапито. Скажем, зову я друзей на чаепитие, сулю им «

L'art français du Thé»,

разливаю по чашкам дымный напиток и мелодично выговариваю: «Долго думали, чему отдать предпочтение. И вот, - тут мне бы надо сделать легкое движение ладонью, словно дирижируя оркестром, - не смогли устоять. Чай с запахом мази для лыж», - и торжествующе оглядеть гостей.

Жизнь полубезработных бомжей прекрасна своей виртуальностью – покупать такой чай я бы не стал, а вот в подарок бы получить, наверное, не отказался («…», если вам интересно: у меня день рождения второго января, французская чайная контора называется «

é

»).

Потом я узнал, что французским чайным традициям триста с лишним лет, что традиции эти странным образом связаны с Россией (буду во Франции, постараюсь найти чай «

»), что «русский чай» для французов – это непременно чай с лимоном, и поди пойми почему; что черный чай следует заваривать при температуре в 95 градусов, а зеленый рекомендуют готовить при 70-градусном нагреве воды; что если чай в пакетиках, то лучше сделанных из муслина; что привозят чай в вакуумных упаковках, чтобы не терял своих волшебных свойств…. У меня так всегда: чем больше узнаешь, тем сильней убеждаешься, как мало ты знаешь; чем сильней убеждаешься, тем меньше хочешь знать – да, и стена белая за окном редеть и расползаться стала.

Но вот нам принесли второй белый чайник. В нем и был тот самый «Александр». Его, по легенде, любил пить русский император.

Он (чай, а не император) пах колбасой. На вкус был водянист, но «полон» -

vollmundig

, как говорят немецкие сомелье.

Любил ли император кататься на лыжах? А колбасу он любил? Нет, я, пожалуй, устрою это домашнее шапито.