Все записи
19:04  /  20.07.14

13231просмотр

Счастья два и одно одиночество

+T -
Поделиться:

...счастье в том еще, что никак не получается привыкнуть к обыденности такого, например, похода, утреннего, когда спускаешься вниз по широкой старой лестнице с деревянными перилами, резными и гладкими, пересекаешь фойе с зеркалом, мутным от времени, выходишь на улицу, на тротуар каменный, где справа и слева палисадники с цветами, а дома высокие и тоже витые, и деревья тоже высоки и много помнят; и идешь в булочную, она рядом, и хорошо так, и красиво, и чисто, и никто не толкает, и выходишь на улицу поживей, а там вдали прямо из бетонных плит новой площади бьют струи воды, пляшут пляски, а в булочной полупустой и душистой покупаешь пару мелких булочек, выпеченных только что, круглую и квадратную.

"У вас были круассаны".

"Уже закончились", - отвечает продавщица тихо, и рестораны уличные полупусты, но рядами стоят и столы, и стулья, как остовы рыб, и свежо, и тепло, и скоро будет короткий дождь, и нет ничего обыденного в этой обыденности, потому что и привычки нет.

Нет ее, и не надо – ибо счастье.

* * *

Вот папа, вот мама, вот ребенок. Они в море и издали похожи на воздушные шары, сбитые друг к другу подводным течением. А если вблизи - то папа светел и кудряв, у мамы волосы собраны в конский хвост, а ребенок удался в папу - он тоже кудряв, и как папа боек; наверное, сын, но, может, и дочь, лет ребенку мало, и голова мала.

"Греби, б***ь, греби", - кричит папа ребенку.

"Сам, б***ь, греби", - ребенок взбирается папе на шею, мелькают яркие трусики, хлопает, б****, папу по п*******й голове, у него, счастливое, б****, детство, ребенок, может, нех***** здесь, в Испании дни проводит, о которых – п***** - вспоминать, может, будет: о том, как плавали все вместе, как солнце светило, а вода была так чиста, что заплывали к самому берегу большие серебристые рыбы.

У него, у ребенка – счастье, и у мамы его, и у папы, и как, - мне вот интересно, - как рассказать о нем, о таком детском счастье, минуя слова, которые теперь принято упрятывать в ханжеские многоточия?

Как **********************************?

 * * *

...а в поезде из аэропорта, едва усевшись у окна, она, вся такая иссохшая кура, закинула одну голую ногу на другую и, поддернув шорты повыше, принялась растирать себе ляжку, сине-белую, с черными буграми вен. Затем тоже самое она проделала и с другой ляжкой, с отчетливым шлепаньем переплетя свои ноги заново. Еще две станции она пилила ногти на руках, задерживаясь подолгу на каждом, а когда, выгнув безбровые бледные глаза свои в полуплошки, удовлетворилась результатом, то откинула голову вглубь кресла, позволив козырьку дамской кепки съехать к узкому розовому носу, и еще целый перегон сидела с открытым ртом, бескровным, безгубым, тоже никак не украшенным. Очнувшись, она взяла из сумки-кошеля пакетик с леденцами и громко зачмокала. Ехать мне еще минут десять, и не удивлюсь, если совсем скоро узнаю, какого цвета носят лифчики старухи-англичанки - соседка по пригородному поезду тянет сейчас лямки у просторной синей майки, дует себе в излишний вырез, ей жарко.

Конечно, полезно знать, что один ты совсем, безрассветно в мире этом, а вокруг только сонмы других одиночеств, но зачем же вот так?