Прочитала яркий ответ пресс-секретаря ФБК Киры Ярмыш на мой пост трехдневной давности, где я накатала, что «меня бомбит». А бомбило от того, что, публикуя очередное расследование ФБК, редактор вообще не подумал о дальнейшей жизни несовершеннолетнего, являющегося, очевидно, непредумышленным соучастником преступления.

Разберу основное:

1. Моя претензия к ФБК оформлена претензией только потому, что до этого вала комментариев (по мне, так страшно неприличного) я была убеждена, что мы отстаиваем одни принципы. Сейчас мне кажется, что это не так, и я объясню почему.

В моей системе координат ценности человеческой жизни, свободы, право на защиту и на отстаивание своих убеждений — очень высоки. Также я убеждена, что сегрегация — тем более, когда речь идет о детях, — это очень тревожный симптом.

Наша страна уже проходила через фильтры «сын врага народа», «раскулачим юных барчуков», «убьем детей царя». Эта оптика была признана нами (окей, интеллигенцией) как преступление перед собственным народом.

Когда я писала о неэтичности текста про несовершеннолетнего, я обращала внимание только на это, а не на сам факт расследования, не на поведение его родни, не на вопиющую обстановку в стране со свободами (со всеми этими вещами я согласна), а исключительно на то, что ребенок остался без защиты.

Мало того, что у него и с родней не все в порядке — им было не западло его подставить, так еще и с другого крыла — умных, честных, пассионарных (или считающих себя таковыми) — прилетело. Как ему жить в этом мире, я не понимаю.

Судя, правда, по комментариям у меня под постом, наш народ, либерально настроенное крыло, поклонники ФБК прямо убеждены, что деньги решают все. Что свободу, безопасность, уважение можно запросто купить. Ну в смысле — этому мальчику купят. Это самый распространенный тип комментария под моим горячим выпадом. Собственно, и вы, Кира, об этом пишете.

Мысль, что вам так по-настоящему может казаться, очень тревожит меня.

Ведь на деле, и вы это хорошо знаете, хорошие политики бьются люди не за бабло, а за принципы. Борются не с богатыми, а за прозрачные системы. В ином случае речь идет о подмене понятий, задуривании своей аудитории и том самом лицемерии, о котором будет немножко чуть ниже. Именно отсюда растут всякие дурные мыслишки и посты, что до власти ФБК рвется лишь для того, чтобы прорваться к кормушке. (Словом, эту часть вашего сообщения я бы тоже отредактировала и следила бы за коммуникацией).

2. Вторая претензия ко мне заключается в том, что я работала на кампанию Ксении Собчак, от этого моя репутация равна нулю и я лицемерка.Здесь мне кажется важным пояснить, что вы выполняете ту же работу, что и я тогда. Не знаю, насколько вы в курсе «истинных мотивов» Навального, «источника» финансирования и «целей» кампании. Думаю, что примерно, как и я, вы смотрите на человека, на которого вы сделали ставку, вы слушаете его слова, вы видите команду, в которой вы оказались — а это все заряженные люди, которые ищут лучшего для нашей страны.И вся эта заряженная толпа вам говорит одно: все, что мы делаем, — хорошо и правильно. Мы молодцы, мы боремся за хорошее, мы последовательны, аккуратны, идем вперед. Это, и ничто другое, и дает каждому из нас моральное право вещать с табуретки — поддержка своих.

Однако меня, как человека, далекого от кухни ФБК, смущают некоторые заявления его лидера: здесь мы игнорируем выборы (повышая процент голосов за действующего президента), а тут (в МГД) голосуем за любого кандидата, лишь бы не за единороса. Отчего такая непоследовательность, которую, собственно, вменяют Собчак?

По мне, выборы нельзя игнорировать — потому что тем самым мы поясняем власти, совету федерации, картонным депутатам, что мы быдло, нам выборы не нужны, — питаем и кормим ту самую эбзеевщину повсюду.

В связи с непоследовательностью действий Навального, большого количества вопросов к расследованиям и к ценностям кампании ФБК, у меня есть все основания полагать, что когда-нибудь и вас можно будет назвать «персонажем, которого использовали нехорошие люди в своих целях». Полагаю также, что вы, как и я, будете отстаивать свои убеждения и будете уверены, что все, что вы делали и делаете сейчас, — честно, чисто и открыто.

Возможно, рядом с вами будет больше людей, чем со мной сейчас, но не поддержка со стороны аудитории мерило лицемерия. А исключительно цинизм и «когда заведомо безнравственным поступкам приписываются псевдоморальный смысл, возвышенные мотивы и человеколюбивые цели».

Ни на одном этапе президентской кампании Собчак и сейчас тоже я не вру себе, не ворую, говорю честно и открыто, что я думаю — собственно, как и вы. Я верю в лучшее будущее для нашей страны, я верю в инклюзивное общество, я верю, что все дети имеют право на защиту детства, верю в диалог, верю в признание ошибок и извинения, верю в людей. И делаю все для того, чтобы так и было — в том числе учусь слушать недовольных, понимать мотивы, не оскорбляю людей, профилактирую буллинг, слежу за собой прежде всего.

3. Теперь к извинениям. Я написала горячий и «бомбящий» пост быстро, просто, и, увы, не подумала, каково сторонникам читать критику, в тот момент, когда все лидеры ФБК сидят. Я очень сочувствую их дезориентации, я понимаю, как тяжело им сейчас. Расчет у меня был простой — это прилетит редактору текста, человеку, который умеет буквы складывать в слова, писать дисклеймеры, пояснять обороты, транслировать ценности, понимать, как аудитория воспримет те или иные предложения.

Увы, прилетело не туда и не тому человеку, не той аудитории, не тем, кто, как и я, убежден в трансляции либеральных ценностей.

Мой эвфемизм о буллинге был воспринят аудиторией ФБК как прямое оскорбление, ну и в ответ я получила по полной. Это нормально, и я отношусь к этому спокойно.

В свою очередь, хочу извиниться и сказать, что я не считаю всех последователей ФБК безликой массой, хотя, глядя на комментарии, признаюсь честно, такая мысль нет-нет да и закрадывалась, но я гоню ее от себя. Просто как-то совсем было грустно получать угрозы в отношении меня и моих детей. Но я с грустью справлюсь, все будет хорошо.