Сотрудник редакции
Все записи
19:51  /  29.08.15

13532просмотра

Тайны черных дроздов

+T -
Поделиться:

Я еще в начале лета думала написать большой рассказ про то, как мы выхаживали птенцов дрозда-рябинника и почему для нас и наших детей это стало очень большой проверкой на отношения и одним из самых важных уроков, но все было как-то не до того, а потом и переживания поутихли. Вчера в ленте фейсбука увидела у Лели с Катей Шерговой рябинника, вспомнила все и решила больше не откладывать.

История простая — наша семилетняя дочь поздней весной поехала на дачу с папой и бабушкой, обнаружила там гнездо с только что вылупившимися ребятами. Гнездо висело низко — черт его знает почему: то ли дрозды-родители были слишком молодые и неопытные, то ли птицы понадеялись, что люди сюда не придут вовсе. Словом, Агнеша птичий дом видела, видела близко и все ее существо требовало хотя бы одного птенчика — посмотреть, потрогать, подержать.

В общем, несмотря на строжайший запрет папы и бабушки, в последний день выходных, она достала швабру и проткнула гнездо. Выпали все. Она подобрала самого маленького, остальных припрятала у колодца и поехала домой.

Как она мне потом объясняла, ей казалось, что если он маленький, то и преступление, хоть и преступление, но не очень большое.

Я обнаружила малыша в Москве у нее в ванной — еще теплого, но уже мертвого. На вопросы: откуда, где остальные, что вообще происходит, — она молчала, как партизан.

И вот тут надо сделать важную приписку. Все дальнейшее поведение Агнии — очень показательно: ее надежда, что все как-нибудь обойдется была много сильнее чувства ответственности. Я еще потом долго думала, что сама в детстве в сложных ситуациях выбирала точно такую же стратегию поведения: ничего не решать, ни за что не отвечать, стоять рядом, наблюдать и отчаянно страдать.  

Я вытащила Агнешу из ванны. Напялила на нее штаны, майку, куртку, обвязала мокрую голову какой-то тряпкой, сунула в машину и мы погнали на дачу. Всю дорогу я рыдала и орала про безответственность, про ценность жизни, про то, как я и вся семья гневается, про то, что ей крупно повезет, если они живы и все в порядке. Агнеша грызла пальцы, плакала и молчала. Она заговорила только тогда, когда мы подъехали к воротам дома. С ключами мы не справились, перелезли через забор. Летели к колодцу, как сумасшедшие. Нашли пятерых. Холодных. Четверо были еще живы, самый старший, самый большой —  погиб.

Все они умещались в моей ладони и еще оставалось место — такие они были маленькие. Все лысые, слепые, только тронутые первым пером на крыльях и голове. Прямо в горячей и потной руке мы их и притащили к Ане и Диме, нашим друзьям по соседству, умоляя дать хотя бы теплой воды, чтобы их отпоить. Они дали нам шприц, которым мы и кормили их потом все четыре недели, и отправили в орнитологический центр в Балашихе. Там малышей идентифицировали как пятидневных скворчат, объяснили, чем кормить: телячье сердце, вареное яйцо, творог, вода, — как кормить: чуть дотронувшись до щеки, чтоб спровоцировать рефлекс по открыванию клюва, - и что делать категорически нельзя: мочить и мыть. Еще нам предложили оставить птенчиков у них на выкорм, только за каждого попросили по 6000 рублей.

24 тысяч у меня с собой не было, зато было ровно 54 рубля на первый творог. Так птенцы остались у нас. Тряпка с Агнешиной головы стала им подстилкой, соломенная шляпа Ани и Димы — гнездом.

Птенцов надо кормить каждый час, максимум — полтора. Плюс ночной перерыв в 5 часов: последнее кормление в час ночи, первое — в пять или шесть утра. Еще им на первую пору грелка нужна, потому что терморегуляция несовершенная. А грелка должна быть не горячей, а чуть теплой, — значит ее менять надо часто. В общем, в первый день Агнеша в школу не пошла: я еще ей опрометчиво сказала, что жизнь птенцов мне дороже ее образования. Она, кстати, потом всячески пыталась отмазаться от школы, ссылаясь на эту формулировку.

Днем в понедельник мы составили расписание с нашими работами, детскими школами, экзаменами старшей дочери, кружками, приходом нашей няни Инны и моей мамы для контроля за ситуацией.

Во вторник стало понятно, что это не скворцы, а дрозды, причем самые паршивые дрозды — не черные, а рябинники. Они красивые, как боги, но не приручаемые, и еще орут противным голосом. В ближайшем к дому, по счастливому совпадению, лучшем магазине Москвы для птиц продавцы объяснили, что творог дроздам вообще не нужен — от него понос, зато нужно мясо и сверчки.

- (WHAAAAT?) А где их взять?

- Да вот тут у нас есть замороженные. Килограмм — 500 рублей. Кормить так: берете сверчка, отрываете ему голову и лапы, оставляете только брюшко и кормите. Ну или в смесь добавляете.

Надо понимать, что я вообще ненавижу насекомых, я их боюсь. И лапки эти внушают мне животный страх и отвращение. Но кило сверчков чистила я, помогала мне старшая дочь Настя и Агнеша вполсилы, «потому что они страшные, их жалко, и лапы колючие».

Через неделю птенцы выросли в два раза. Они уже меньше спали, открыли окончательно глаза и больше просили жрать. Надо вообще сказать, что быть мамой-птицей — задача нелегкая. Их дети — сущие дьяволы с самым беззащитным писком на земле. Мне лично все время было их жалко и хотелось прибить, потому что вообще кормить собственного младенца и из-за него не спать легче, чем из-за чужих детей чужого вида. Я еще, если честно, думала, что один-то у нас точно погибнет. Нам так и орнитолог сказал, и продавцы в магазине — дескать, не бывает 100% выживаемости. Я злорадно думала, что это и хорошо - пусть Агнеша видит, как им плохо, пусть собственными руками похоронит еще одного, чтоб не повадно было. А сама ужасно переживала и прямо молилась за каждого - все-таки декларируемые ценности часто идут вразрез с тем, что ты чувствуешь и думаешь по-настоящему.

Еще у меня была одна странная вещь. Мне было адски стыдно перед Сашей. Я чувствовала, что вся эта история — следствие моего чудовищного воспитания, когда Агнеше все можно. Я еще думала, что Сашка нас выкинет вместе с этими птицами на свежий воздух. Поэтому я придумывала странные объяснения, типа: дрозды — это священные птицы и надо бы вселенной сделать приятное (господи, какой бред). Пока Саша не просек фишку и не сказал мне: «Слушай, прекрати молоть ерунду. Все мы правильно делаем. Это будет очень хорошим уроком Агнеше. И всем нам. Надо только подумать, как их дальше пристраивать».

Так я стала орнитологом-дилетантом, я обзвонила всех птичников, торчала на всех форумах, пока не вышла на сайт mybirds.ru, где мне рассказали, что надо дождаться, когда птицы начнут выпрыгивать из своего гнезда-коробки и срочно тащить их в парк или лес — подбрасывать в стаю. Оказалось, что у дроздов есть такая фишка — как только их птенчики начинают выпадать из гнезд (их называют слётками), вся стая их кормит и присматривает за ними. Это все, конечно, звучит только хорошо, а на самом деле, понятно же, что они могут начать выпрыгивать из своей коробки совсем не в выходные дни, а в будни, когда у тебя работы до черта и назначено тысяча встреч. Но тут нам повезло, все совпало: Агнешины каникулы, выходные дни, свободный график у свекрови. В общем, привезли мы их на дачу. И прямо на участке и выпустили.

Агнеша вообще страшно переживала, что они от нас улетят, потому что мы все к ним привязались до ужаса. Потом стала спрашивать: «А где мы им найдем родителей? А почему мы не можем быть родителями? А им у нас очень плохо? Почему? Потому что у нас — детский дом, а там — приемная семья, да?». И вот тогда стало понятно, что девочка выросла и все поняла.

Птицы первое время еще бегали за нами по всему участку — требовали еды. Потом подпускали к себе все меньше и меньше, совершенно справедливо боялись соседских кошек и были крайне осторожны, как обычные лесные птицы. Потом к ним стали прилетать взрослые птицы, мы уехали с дачи (я еще возвращалась пару раз, чтобы посмотреть, как идут дела), а дней через пять дней они свалили от нас окончательно и бесповоротно.

Летом на дерево, где было гнездо, — аккурат напротив веранды — прилетали дрозды-рябинники. Молодые, этого года, ужасно смешные и вполне доверчивые. Мы, конечно, воображаем, что это наши, что они нас помнят, что их никто не съел за это время, они не погибли и вообще все хорошо (я знаю, что по статистике это не так, но мне никто не запрещает на это надеяться). А Саша с этого лета стал благосклоннее относится к дачным птицам, которые много лет подряд совершали разбойничьи налеты на вишню и сжирали ее подчистую: «Наши ребята», — говорит он теперь с гордостью и довольством.  

Дрозды-рябинники from Xenia Chudinova on Vimeo.