Алексей Новиков

"Мельница" в клубе B1 Maximum

Признаюсь честно, я не любитель этно-, фолк- и прочего артрока, а поход на концерт в B1 Maximum стал подарком на 8е марта. Однако, выступление заставило разглядеть лицо женского фолк-рока для интеллигентов, и оно оказалось весьма симпатичным. Но сначала на разогреве у "Мельницы" выступил проект виолончелиста - струнное трио с невыносимо приятными, довольно однообразными вариациями на тему "9 снов Цинцинната". Звук в клубе (несмотря на неочевидные технические погрешности) был на высоте, ровно как и голос солистки Натальи О'Шэй, чего нельзя сказать о ее повадках на сцене. Угловатые манеры и вид а ля продавщица сигар во французском кабаре не вязался с образом отвязной ведьмы. "Голосище", впрочем, 100% достойный. "М." - это удачный прививки кельтской мифологии на ниве русского рока. Как и брак солистки с сотрудником дипломатического корпуса Ирландии, гибрид получился жизнеспособным и приятным на вкус. Английские баллады Роберта Бернса под арфу, кастаньеты, бас и ударные удивительно аутентично вписываются в атмосферу уходящих "нулевых". Псевдоностальгия по Зеленому острову теребит сердца обитателей бывшего СС. Клинические рекомендации: под настроение, для домашнего прослушивания, на любителя, но очень хорошо.

0

Выствка "Берлин, Александерплац"

1

Женитьба (Александринский театр)

Сразу после празнования НГ сходили в Александринский театр на "Женитьбу". Еще один спектакль, где режиссура и сценография выходят на первый план, существенно опережая актеров. Валерий Фокин в петербургском императорском театре (гоголевская премьера состоялась здесь же 155 лет назад) поставил два года назад вполне себе "новую драму". Сцена усилиями художника Александра Боровского превращена в манеж, внутри - ледовый каток, снаружи у забора - обломовское лежбище. Сваха (в отличие от ленкомовской Инны Чуриковой) бормочет невнятный текст, ей вторит "пьяный" слуга Степан. Женихающийся Подколесин (Игорь ВОЛКОВ) сам рисует в воображение картину приготовлений к счастливой семейной жизни. Мешают сему благолепию и зрительской скуке появляющийся мелкий бес Кочкарев (Дмитрий ЛЫСЕНКОВ). Действие не спеша разгоняется и приходит к ледовому катку, по которому рассекает невеста (Наталья ПАНИНА) - совсем некупеческой конституции девица, преисполненная девичьего томления и жажды к случке. И вот перед ней предстают образы русских мужиков - дородный и жадный до приданого экзекутор Яичница (Павел ЮРИНОВ), великолепный Бальтазар Бальтазарович Жевакин - вэдэвэшник "без ног", на колесной доске (Валентин ЗАХАРОВ), гомоподобный Анучкин (Андрей МАТЮКОВ), вдовесок - бессловесный лилипут из фильмов Дэвида Линча да купец на дрожках. От всего благолепия кидалт девятнадцатого века Агафья Тихоновна, дева 27 лет, просто обалдевает. И проносятся позади ее мечтаний полуголые телеса вышеозначенных лузеров. Звучат оборванные советские романсы в интерпретации Леонида Десятникова. Зритель получает вполне классический побег жениха, прежде вместе с другими вознесенного на пьедестал персонального гоголевского монолога. Фигура Гоголя в шинеле то и дело чудится под падающим на сцену снегом.

0

Новый год в Санкт-Петербурге

 

0

Дэмиан Херст (Галерея Триумф)

Анфан террибль современного искусства тем хорош, что сгущает в себе саму фигуру современного художника. Джедай на темной стороне искусства. Поле битвы - аукционные дома. Печать на бумаге под Уорхола, кажется, с этим справится любой подросток в худучилище. Но вот акула берется за дело - и это уже актуальный образ происходящего. Впрочем, крики о том, что "Король-то голый!" не смолкают. Время рассудит кто где куда и зачем.

7

t Виктора Олеговича Пелевина

t - это еще и обозначение времени. Время, которое, рассказывал Бродский, подобно воде. Водичке. Петербург Достоевского показался кавалердаврами, некроденщиками и жмуриками, которых Федор Михайлович щелкает в святоотроческий визор. "С крыши олсуфьевского дома Петербург выглядел безотрадно. Серая траншея близкой реки, государственные сиськи куполов, скаты крыш, подобные ступеням ведущей на эшафот лестницы - поражало число человеческих судеб, вовлеченных в работу этого огромного бессмысленного механизма." Впрочем речь не о том. Граф Т. (Лев Толстой) направляется в Оптину Пустынь, по пути отбрыкиваясь от жандармов, совращая крестьянку, предаваясь духовным изысканиям совместно с тибетским ламой и философом Соловьевым. А всему причиной - или Богом - трудиться группа пишущих его литераторов из века нонешнего, отбивающих иностранный кредит. Впрочем, речь не об этом тоже. О чем же? - спрашивает себя читатель, - и получает ответ. Писатель в процессе написания книги ткет реальность, но каждый - свою. Читатель же и есть поле битвы. Новый роман Виктора Пелевина проходит девять кругов пелевинской прозы - мрачный шутер ("Принц Госплана"), условная продажность бытия ("Поколение П"), непотопляемый Василий Чапаев ("Чапаев и пустота") и так далее, и так далее. Похоже мир собственных слов (незнас после вау-импульса) завораживает автора не на шутку, хотя и актуальной реальности - мировому экономическому кризису тоже нашлось место. Конвертация смыслов в слова не всегда происходит по номиналу. Вид псевдофантастических конструкций t порой весьма искусственный. (Будда - это дыра в отхожем месте.) Зато призрачности и иллюзорности бытия - сколько угодно. (Вначале было слово.) Выйдя из горизонтальной плоскости страниц и материализовавшись в голове у читателя, писатель Пелевин переплывает Стикс в разряд живого трупа отечественной литературы.

0

Дядя Ваня (Театр им. Евг. Вахтангова)

0

Предпразничная эвакуация в Меге Белая Дача

Картина вообще-то получилась неприглядная. Нам на самом деле повезло, потому что к моменту объявления эвакуации (около 16.45) мы уже успели зашопиться и досмотреть пресловутый 3D. А вот тем, кто приехал в этот субботний день позже, повезло гораздо меньше. Билеты на непосмотренное кино наверное вернут, а кто вернет потерянное время и новогоднее настроение? Впрочем, наш народ не унывает. Сразу с момента включения занудной речевки "Просим посетителей покинуть торговый центр по техническим причинам. Сотрудники центра укажут вам выход", оказались забиты подходы к эскалаторам. Народ прорывался с судорожными всхлипываниями "Пропустите беременную женщину". Давка, смешались в кучу коляски, люди. Тех, кто оказались снаружи, внутрь уже не пускали, им приходилось либо ждать пока за ними доедут, либо уходить лесом. Нам второй раз повезло, что машину припарковали рядом с выходом из кинотеатра в непосредственной близости от выезда из ТЦ. Но несмотря на это пришлось отстоять полчаса - километр до бокового выезда на Рязанку. Большое количество машин не могло не привести к заторам. Впрочем, некоторые бросали машины и как есть уходили в дождь пешком. Остановки тут же оказались забитыми под завязку, да и общественного транспорта не наблюдалось. Собственные ноги получились вариантом выбора. Сотрудники центра действительно стояли, но ничего не показывали. Девушка в фирменной белой блузке всхлипывала на пронизывающем дожде, внутрь центра не пускали. Рядом милиционер с автоматом наперевес с обалделым видом переговаривался по рации. Люди стояли в выезде на развязку, курили из окон своих машин, снимали происходящую сумятицу на видео мобильных телефонов. После рывка мы таки вырвались, еще через пять минут, около 17.10, мимо нас проехала скорая, за ней две машины милиции, чуть позже - МЧС. Оперативное реагирование заняло не менее 40 минут. Наверно, это хороший показатель. Конечно, если это как сегодня, анонимный звонок о мифической бомбе. Происки конкурентов в преддверии Нового года. Так и живем.

0

Михаил Идов - Кофемолка

Поздгавляю, товагищи! В стране появилась новая "снобская" литература. Правда, не в нашей. Уга, товагищи! Дело Довлатова и Бродского продолжается. Постэмигрантская проза обретает плоть в лице своего автора Михаила Идова, который локализовал для Москвы свой нью-йоркский дебют "Ground Up". Что для постсоветского читателя Нью-Йорк? - это незабвенный Эдичка Лимонов в обнимку с огромным негром, ностальгические мистерии навзрыд и потерянный в виду своей достигаемости Эдем. Господин Идов вливает свежую коммерческую кровь в это благолепие, окончательно похоронив утопию, и начиная новую прагматичную линию. Совсем как постулаты отечественной внешней политики. Но, в отличие от МИДа, ему это удается. Это история о маннхэтенской паре - Марке, графомане из провинции с русскими корнями, и Нине, девушке-юристе из богатой семьи с китайско-малазийскими чертами лица. Союз интеллектулов обрел себя в условном дауншифтинге - проекте венского кафе в Нижнем Ист-Сайде для условных самих себя. Вещь в себе с претензией на вкус и рентабельность. Небольшой роман посвящен крушению американской мечты в столкновении с отталкивающей реальностью. При желании его можно прочесть как забавное пособие "Как не стоит строить кофейный бизнес". Ироничные диалоги и нехитрые коллизии вкупе с полубогемнымм обитателями - заокеанским вариантом Петра Налича, анекдотичным хозяином недвижимости-евреем, ресторанным критиком-геем и прочими нелепыми второстепенными персонажами. "Перевод текста - это трансплантация лица", - пишет Идов в предисловии. Что ж операция удалась, реакции отторжения или хозяин против трансплантата не наблюдается. Бугага-стори для снобов с вторичными психологическими признаками. Приятный и осмысленный иностранный дебют на фоне коснеющего концептуализма русской литературы.

0

Медея (МТЮЗ)

Спектакль начинается с переливающейся через край воды из раковины. Античные руины на коммунальной кухне тире бассейна из голубого кафеля, захламленной винными бутылками, сохнущими носками, газовой плитой, потрепанной детской коляской и тушкой курицы. Эта камерная по форме постановка (5 действующих лиц, одни декорации) создает сокрушительный эффект монументальной картины стараниями одной только актрисы Екатерины Карпушиной (Медея). Ей безусловно помогают контргерои - Игорь Гордин в роли Ясона и Игорь Ясулович (Креонт), создавая то яростную, то смиренную полифонию. Древнегреческая трагедия реинкарнируется в постановке режиссера Камы Гинкаса через аллегорию на семейную драму, эскапизм, экзистенциальную боль. Медея и Ясон - заложники чувственных страстей приходят к разным исходам. Медея улетает в эманацию животной сущности, умертвив напоследок собственных детей, царя Креонта и его дочь - невесту Ясона, свершив свои последние преступления. Предатель Ясон, алкающий покоя и размеренного быта, остается человеком, проклятым ею. В трагедии нет надежды, и все же Гинкас подмигивает нам в ремарках героев - все-таки постмодерн, все немного не всерьез. Вся жизнь немного не всерьез. Только отчего-то так почти физически больно.

0

PRIGOVFEST (ГЦСИ)

Сегодняшний вечер поэзии Дмитрия Александровича Пригова огорчился новостью из Нью-Йорка - при неясных обстоятельствах после смены принимаемого лекарственного препарата скончался Вагрич Бахчанян. ("Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью".) Неполнота поэтов. Не приехали на встречу поэт и народный избранник Евгений Бунимович, художник Борис Орлов. Лев Рубинштейн прочитал свои "Вопросы литературы" и "Родословную", написанную специально для театрального режиссера Дмитрия Крымова из Школы драматического искусства. Рассказывал, что незадолго до смерти они, шутя, за кружкой пива в "Билингве" обсуждали кто из них первым напишет некролог для другого. Игорь Шелковский пробубнил иронические стихи Пригова, напечатанные в своем сборнике "От А до Я". Неуловимые, с тонким и не очень юмором стихи с повторениями и внедрениями метафизики повседневного и литературного, Пригов из сонма московского концептуализма, плотно припаян к русской литературе вплоть за Хармсом и Бродским. Дмитрий Александрович с его перформансами в виде стихотворений, стишков и стихов на наших глазах уходит в вечность. Занимая достойное место где-то между Гоголем и Врубелем.

0

Россия 2.0

На этой неделе стоя в тоннеле на Кутузовский проспект в ожидании проезда очередного черно6сотенного кортежа мне невольно подумалось, что после окончания академии жизнь не устает опровергать Гераклита. И в самом деле, что может измениться в стране, где каждую пятницу, отправляясь домой, видишь перекрытый выезд на Рублевку и змею из шипящих автомобилей. В стране, где патриотические марши евроазиатов превращаются в пиар-компанию против современного искусства. А высшей формой гражданского неповиновения служит как раз отказ уступать дорогу "мигалкам". Который, кстати чреват для здоровья и благосостояния, тем и знаменателен. Мой коллега, случайно попав в струю кортежа, был воспринят как косвенная угроза и, вдоволь "пободавшись" и "поморгав" друг другу, принялся изображать поиски несуществующей корочки в бардачке, после чего от него окончательно отвалили. Застойные гнилостные массы скапливаются, приводя к неизбежному прорыву гноя. И вот - рождение героя. Видеобращение простого русского миллиционера к Путину. После плохиша майора Евсюкова манифестирует оборотная сторона карательной системы. Поход ходока к мавзолею оборачивается пресс-конференциями и подсчетом рейтинга на видеохостингах. Жириновскому придется подвинуться на олимпе скоморохов. И здесь Россия впереди планеты всей. Прогрессивный способ решения национальных проблем - видео на youtube. Национальная идея меряется трафиком. У каждого времени свои герои.

0

Милорад Павич "Мушка"

Повторение - это прием, который Милорад Павич в своей новой книге "Мушка: Три коротких нелинейных романа о любви" использует и в буквальном, и в теоретическом смыслах. Писатель предлагает и как бы нелинейное прочтение как в Словаре, и повторение per se в мужском и женском вариантах первой стори. Все это мы уже где-то читали. При этом тема копирования и оригинала задевает его не на шутку. "Главные герои этой истории - художники. Или, скажем..." В центре выставка Фереты Су Deja Vu, в которой художница репрезентирует подправленные, доведенные ею до совершенства репродукции работ других современных художников, при этом сами репродукции с оригинала висят тут же, в уменьшенном открыточном виде. "Хозяин галереи остался доволен спорами, которые выставка вызвала среди критиков. Иногда они даже забывали, чье именно произведение и какой его фрагмент оценивают, периодически утверждая, что "оригиналы" лучше "копий". В любом случае успех этого предприятия был бесспорным, а картины иногда покупали парами ("прототип" и "новую версию"), что создавало крайне необычные коллизии. Коллективное авторство неожиданно приобрело совершенно новый смысл, создав на рынке неразбериху с ценами, спросом и предложением. " Сознательное использование чужих работ, заимствование давно перестало быть моветоном. В мире, больше не содержащем ничего оригинального, фотография художника Ричарда Принса, изображающая фрагмент рекламы с ковбоем Marlboro без названия сигарет стоит огромных денег и ставит те же вопросы. Или фотографии Андреаса Гурски, самого дорогого современного фотографа, переходящие от воспроизведения полотен Уильяма Тернера и бутиков Prada к абстракциям. Начало второй стори - бессовестная графомания в сербскую сторону, повторения, вызывающие в памяти бессмертную поэму Венедикта Ерофеева "Москва-Петушки". В целом, как и в последней - псевдоегипетской - стори представлена невнятная любовная история. Во всех трех стори Павич предлагает два альтернативных варианта событий, но переходить к другому варианту откровенно не хочется, не хватает размаха, страничного разбега. "В любом случае, автор советует прочитать и тот, и другой конец. Ведь только в романах и рассказах можно найти два разных финала, а в жизни этого не бывает". Увы, повествование получается как раз прямолинейным, лишь излишне замороченным другими вариантами. В общем, до вечности не хватило еще одного дня.

0

Леонид Юзефович "Журавли и карлики"

 

2

City-Jazz в Шестнадцати тоннах

Мир как нескончаемый перформанс: все в нем документируется, начиная со вчерашнего концерта и заканчивая сегодняшними разговорами по корпоративной связи. Твой телефон следит за тобой. Но речь не о том. Вчера отзвучал (а в голове шумит до сих пор) бразильский джаз, более известный как bossa nova в "16ти тоннах" - в рамках факультативного осеннего мероприятия city-jazz Артмании, устроительницы Усадьбы.Джаз в Архангельском. Сейшн прошел в присутствии посла Бразилии, неумеренного количества экспатов и умеренного количества московских фриков. (Очередной раз удивляешься откуда еще и здесь эта бабушка с белой шапочкой на голове и платком на шее?!) Гандельман оказался евреем с русскими корнями во втором бразильском поколении. Очень мило, что его родственники пришли на концерт. Играл он вдохновенно, броско, перемежая шлягеры с импровизациями. Драйвовый малый с командой таких же приятных музыкантов. Контрабас - вот он инструмент универзума. Во втором отделении порадовал старика трэш-гламуром очередной певец, экс-"Ом" Игорь Григорьев. В его варианте это оказалась смесь декадентскихх кривляний а-ля Вертинский, костюма в стиле boss, заигрываний с необъятной Марианной и перевода текстов собственного разлива под русский романс. В общем - мило, но без перерыва - утомляет. Маэстро наигрывал копакабанские мелодии и казался вполне умиротворенным. Долго потом еще в московской ночи слышался саксофон.

0