Все записи
19:44  /  14.07.17

5544просмотра

"Как мы выжили после детства"

+T -
Поделиться:

"Как мы выжили" Помню - камешки впиваются в мои босые восьмилетние пятки, стебли острой травы хлещут кожу, крапива жалит то тут, то там, а я все равно бегу, бегу и бегу по едва присыпанной песком дачной дорожке, задыхаюсь уже, бок колит, грязный пот течет из-под длинных запутанных волос по шее, слезы в горле стоят, но все равно бегу. На улицу Южную - кажется, к 11-летнему Коле Бабину или его другу соседу (не помню уж как зовут), там сейчас играет мой старший брат Олег, тоже 11-летний, тоже грязный, взъерошенный и дикий. Длится бесконечность лета в Покровке. Я обязана рассказать моему брату, нашему вождю, что враги (тоже индейцы, но злобные и тупые, на самом деле мерзотные соседские дети) - дикие броскунчейцы - разорили наш домик на дереве.

За час до того я пришла проверить тайное логово на большой елке возле помойки во время послеобеденной сиесты, когда так тихо, что слышно копошение шмеля в цветке, бабушка с дедушкой спят, и, кажется, я даже улавливаю вибрации их безмятежного храпа из спальни (окно во двор открыто, развевается занавеска) И вдруг чую - что-то не так, чужие голоса раздаются сверху, с нашего домика на дереве, слышу, как там гремят какие-то молотки, хохот. И - о ужас на всю жизнь - вижу нашего маленького зеленого пластикового песика, игрушку, которая хранилась в заветном железном ящике там наверху... прибитым к дереву! Распятым! Гвоздь вогнан ему аккурат в голову, и я парализованная страхом рыдаю и бегу, бегу, бегу к Олегу! Рассказать об большом и страшном событии - дикие броскунчейцы разорили наш домик на дереве! Как выяснилось позже, они распяли все наши игрушки. Общий план - босая растрепанная девочка плача бежит по дачному поселку.

Два дня спустя мы уже вовсю продумывали месть - наточили острые стрелы из тонких ясеневых ветвей, натянули луки, смешали песок с битым стеклом, заполнили этим украденные у бабушки банки и подвесили, как ловушки, по всему лесу, из глины слепили, а потом обожгли в печи булавы и даже наполнили скляночку ядом. Там был выжатый сок волчьих ягод, цемент и еще бог знает что. Взяли в сарае гвозди и отправились на станцию. Там мы вышли на кусок железнодоржного полотна, где поезд уже тормозит перед платформой "Покровка", но еще едет, и положили гвозди и штыри на рельсы. Электричка уже ревела вовсю, чтобы мы сошли с пути, а мы спрятались по обочинам в последнее мгновение, и поезд расплющил наши гвозди. Полчаса поисков - и у нас уже были отличные ножички... Общий план - дети разбегаются в разные стороны перед идущей прямо на них подмосковной электричкой.

Помню - сухие колючие ветки впиваются в мои босые восьмилетние пятки, я лезу по ветвям на наш домик на дереве. Вначале метров 10 - по лестнице, вытащенной из погреба, пока дедушка спит, а потом еще, наверное, 50 - по ветвям. Мне очень страшно. Мне восемь. Я стараюсь не смотреть вниз и не думать о том, что будет, если я оступлюсь. Олег мой брат уже наверху. Подбадривает и зовет (наконец я достойный партнер по хулиганствам). Наш домик на дереве к тому моменту уже отреставрирован, а вторжение в него оплачено кровью (говорят, одного броскунчейца видели с Покровке с разбитой головой, так как в лесу сработала наша ловушка, но я сама не видела) Я доползаю наконец до цели, и вот она - гигантская рогатина, развилка елового ствола, у основания прибита широченная доска, на которой мы сидим и болтаем ногами. Это и есть наш "домик" на высоте приблизительно пятиэтажного дома. Общий план высоченной ели до самого неба, и две хрупкие детские фигурки на середине высоты.

Помню, бабушка и дедушка снова спали, а мы с Олегом поехали на велосипедах на "Кузницу Дон Кихота". Так, благодаря нашему старшему брату Антоше, называлась какая-то ржавая или сгоревшая некогда железная постройка в соседнем поселке, почему-то от нее веяло романтикой. Добираться - только по шоссе. "Кузница Дон Кихота" была опознавательным знаком, сразу за ней - знаменитая "Большая гора", то есть натурально - резкий спуск асфальтированной дороги, а потом такой же резкий подъем. Мы мечтали прокатиться с "Большой горы" на великах. Олегу было десять. А мне семь. Пять километров я ехала на "Дружке" с прикрученными сзади для равновесия колесиками, то есть фактически - на четырехколесном велосипеде. Пять километров туда и столько же обратно. К моменту, когда мы приехали к "Кузнице Дон Кихота", я уже ревела от усталости. Но мы все равно скатились с горки. Ибо глупо не скатиться, раз доехали. Помню, как ветер наполнил мою рубашку, и я ощутила счастье сквозь слезы. Общий план - дети на велосипедах катятся с горы.

На обратном пути нас догнала огромная черная грозовая туча, и мы уже мокрые насквозь шли пешком по обочине домой и катили велосипеды. Небо рассекали молнии, пространство наполнял гром. Мой "Дружок" и Олегов "Школьник". Песок под ногами превратился в грязь, а мимо проезжали чужие редкие автомобили с удивленно глядящими на нас взрослыми, некоторые опускали стекало и спрашивали, куда мы держим путь. Общий план - две детские фигурки, бредущие из ниоткуда вникуда по кромке шоссе с велосипедами.

Когда мы приковыляли домой, был уже вечер, давно проснувшиеся бабушка с дедушкой сходили с ума, громко работал телевизор с шестью кнопками. Вся "Покровка" знала, что мы куда-то девались.

А когда-то потом мне было уже 13, и мы поехали в кой-то веки кататься на велосипедах втроем с Олегом и Антошей - обоими моими старшими братьями. У меня уже был у самой - "Школьник" (Олег любезно научил меня на нем кататься, разогнавшись вместе со мной бегом, а потом просто - отпустив, как было здорово впервые на двухколесном) Так вот я ехала на "Школьнике", Олег - на "Орленке", а Антоша - на красной "Каме" (говорили, это бабушкин велосипед). И, вроде, мы все вместе поехали на "Кузницу Дон Кихота" или в том направлении, и было очень весело, и так хорошо, и так быстро! Только под конец мои братья разыгрались, и гнали до того бешено, что между ними проснулось соперничество, в котором мне не было места. Они крутили педали, как сумасшедшие, а я пыталась успеть за ними и не успевала. На одном из последних поворотов уже рядом с домом они по очереди повернули на огромной скорости - вначале Антоша, а потом Олег. А потом и я попыталась тоже так эффектно войти в поворот под наклоном, но вместо этого я так эффектно упала, что содрала себе кожу с половины ноги, разбила руки, ушилба оба колена и, по-моему, еще и острая педаль впилась мне куда-то в мягкую ткань. А оба мои брата исчезли вдали. Я шла домой хромая, плача и катя покривившийся велик, наверное, полчаса, но за мной так никто и не пришел. Дома все уже были заняты своими делами. Я промыла раны, че-то там себе перевязала, и только бабушка перед сном заметила, наконец, что я ранена. Общий план - хрупкая детская фигурка, хромая, везет велосипед.

Когда мы отдыхали на Азовском море, мне тоже было лет семь-восемь. Вода была беспокойная, всегда огромные волны. Никто не купался. Вообще. А мы брали надувной матрац, ложились поперек него втроем (был у нас с Олегом еще какой-то друг там) и херачились на этих волнах так, что нас переворачивало, крутило, било об дно, поднимало на поверхность, снова скручивало, снова сворачивало и било, а потом мы чудом выныривали. В "Судно побоев" мы играли часами и днями. Все наши тела были в синяках и ссадинах. Один раз я вынырнула посреди моря радостно смеясь, посмотрела на Олега и поняла, что за его головой - волна метров, наверное, пять. Не знаю, успело ли мое лицо помрачнеть, но еще секунда - и меня закрутило так, что я захлебнулась и потеряла сознание. Следующее, что я помню - открываю глаза и лежу на пляже, на теплых белых камнях, на сухой его части, далеко-далеко от моря. Как я туда попала, до сих пор не знаю. А Олег полкилометра впереди в море на матрасе. Общий план - трое в бушующем штормовом море.

А уже в Москве мы с Олегом регулярно ходили на стройку будущей больницы Бурденко. Вот это, конечно, было великое место для приключений. 22 этажный бетонный каркас будущего здания, проект, замороженный лет на десять в девяностые. Никем не охраняемый. Никак не огороженный. Там мы развлекались уже настоящими играми со смертью. Заглядывали в пустую шахту лифта с 12 этажа, прятались в скелетах комнат. Один раз мой 12-летний к тому времени брат подошел к краю этой стройки на восьмом этаже (не было ни стен ни окон, ничего), разбежался и перепрыгнул на крышу соседнего здания. Далеко внизу между зданиями серел асфальт. Потом он снова разбежался и прыгнул обратно. Лет 25 спустя выяснилось, что он это делал, чтобы подразнить мальчишек, которые сидели внизу.

Я стараюсь не думать о том, чтобы было, если бы он упал тогда. На психотерапии мне было об этом говорить тяжело, а у моего психолога глаза на лоб вылезли. Общий план - детская фигурка перепрыгивает со стройки на крышу жилого дома.

Потом на этой стройке все-таки упала моя подруга Таня Авалиани метров с трех на индустриальный мусор и штыри, она была менее боевой и не готовой к экстриму, и тогда уже была госпитализация, швы, крики, вопросы и вообще - ВЗРОСЛЫЕ.

Я это все к чему. К тому, что мое детство было насквозь пропитано чувством опасности и риска для жизни. Когда Олег чуть не отрезал себе пальцы ножом и тоже был госпитализирован, это было в целом довольно ожидаемо. Это правда так, и это не хорошо и не плохо, это просто материя, из которого соткана моя психофизика. Таких приключений у девочек обычно не бывает. Я - сестра троих братьев. Игры в Барби с подружками на даче и в городе были редкими сеансами спа для моего сознания.

Иногда детское сердце колотилось в груди от адреналина так, что я не могла дышать. Помню, Дима Панков ткнул мою подругу Таню шилом в бедро на "паутинке". Помню, мы бежим от дядьки с ножом по лесу на даче. Помню, мы деремся с Олегом во дворе 122 школы, и в конце я просто падаю в сугроб.

Две недели назад я проводила дочку в летний лагерь. Я посадила ребенка в микроавтобус, дверь за ней захлопнулась, и мне на секунду стало трудно взять дыхание. А потом час спустя мы ехали на пляж Far Rockaway тут в Нью-Йорке (было жаркое воскресенье), а там дорога идет по тонкой песчаной косе, и вода прямо - у поезда. Я вспомнила - мне восемь, и я впервые еду в лагерь на поезде, ночь прошла, и начинается вот этот знаменитый отрезок пути перед Сочи, который прямо как тут - аккурат по воде. И меня прямо как пронзило воспоминанием - я второклассница впервые ощущаю вес ответственности за саму себя, баланс опасности и безопасности в жизни. Мы ехали в лагерь, и рядом тоже был Олег, начинались приключения.

Но моя дочка... она другая... Она переживает за каждый синяк, ссадину и укус. Я и сама так воспитывала - говорю, каждый твой пальчик, твое сердце, желудок, даже мозг, нервная система - они у тебя все навсегда, это твои лучшие друзья и главные соратники, все исчезнет, а тело все еще будет при тебе, когда тебе будет 60, ты будешь наступать на эти же ровно пятки, стучать будет это же сердце, тело - единственный храм и канал общения со внешним миром. Странно просто, что я к этому шла лет тридцать. А теперь выросла и - представляете - боюсь высоты, не люблю палящее солнце, избегаю волн и Дане говорю - не участвуй в странных авантюрах. Как так? Взрослая тетя вроде, а каждый день с утра пораньше готова открывать бутылку шампанского - я в безопасности. Но я и ничего не боюсь.